Газета «Бульвар Гордона»

Архив

	№ 28 (272), 13 июля 2010 • Вдова Георгия Буркова актриса Татьяна УХАРОВА: «Перед свадьбой в своей любимой газете «Правда» мой папа прочитал, что в Москве появился маньяк из Перми, — его приметы полностью совпадали с данными Жоры» • Константин РАЙКИН: «Я не то что сниматься у Спилберга — даже переговоры вести отказался. Выбор уже сделан: есть вещи, которые мне не интересны» • Виктор ЧЕРНОМЫРДИН: «Я написал: «Доверяю вам получить пять миллиардов долларов в любом банке мира». Девушка засмущалась: «Вы что, серьезно? Я не возьму». — «Бери! — говорю. — Получай. Миллиардершей будешь»
	№ 27 (271), 06 июля 2010 • Константин РАЙКИН: "Пугачевой я был просто размазан... Я помчался к ней за кулисы, как какая-то сыриха, встал на колени, начал говорить комплименты, просить автограф... Наверное, вел себя неприлично" • Аллан ЧУМАК: "Пока я с семьей отмечал в Германии юбилей, нашу квартиру ограбили. Возвращаемся - дверь вскрыта, все вывернуто, разбито, все на полу... Украли даже ключи, паспорта! Поехали по поводу документов решать, не было нас часа три. Приезжаем - ограбили еще раз..." • Виктор ЧЕРНОМЫРДИН: "В харизме надо родиться!"
	№ 26 (270), 29 июня 2010 • Виктор ЧЕРНОМЫРДИН: «Решение уйти из жизни Борис Николаевич, думаю, принял сам» • «Люди думают, что я миллиардер, который зачем-то играет сироту казанскую... Ходят слухи о моем золотом унитазе, несметных богатствах, домах в разных концах света. Не понимаю... Живу я скромно, жарю картошку с яйцами, а пишут, будто ем на завтрак омаров, запиваю белым вином и все это мне везут самолетом из Парижа» • Писатель Даниил ГРАНИН: «Жизнь — это чудо, и то, что я еще землю топчу, — чудо. Счастье — это я сейчас»
	№ 25 (269), 22 июня 2010 • Андрей МАКАРЕВИЧ: "От счастья мы так напились, что ни о каком соблазнении жены Гребенщикова Наташи уже ни речи, ни мыслей не было. Пили мы чистый спирт, настоянный на африканском перце..." • Валерия НОВОДВОРСКАЯ: "Русским языком вас добьют, и придет к вам не Достоевский, а Россия. Окончательно и бесповоротно" • Писатель Даниил ГРАНИН: "В России всегда были какие-то святые, которых любили, которым поклонялись... Они страдали, болели, чем-то ради народа жертвовали, но, увы, с уходом Сахарова и Лихачева это закончилось, ушло в небытие. Нынче любить некого..."
	№ 24 (268), 15 июня 2010 • Андрей МАКАРЕВИЧ: «Мне не нравилось, как исполняет мои песни Миша Боярский, да он и сам не хотел это делать. «Зачем, — говорил, — корячиться и хрипеть? Макар свои вещи лучше поет» • Александр ЗИНЧЕНКО: «Немцы поставили мне диагноз: две формы рака. Сказали об этом прямым текстом — предельно понятно и четко. В реанимационной палате я остался один, над дверью висело распятие... «Нет, — подумал, — сдаваться нельзя, буду жить!» • Дочь писателя Аркадия Вайнера тележурналистка Наталья ДАРЬЯЛОВА: «Папа облокотился о подоконник, пиджак задрался... О том, что присутствующие в ужасе разглядывают показавшийся пистолет, он не подозревал. Будущий тесть прошептал: «Это налетчик!»
	№ 23 (267), 08 июня 2010 • Михаил ХОДОРКОВСКИЙ: "Сегодня, попытайся мы восстановить институт греческой демократии, получим тоталитаризм. Или авторитаризм в лучшем случае" • Клоун, актер и режиссер Георгий ДЕЛИЕВ: "Я дурака валяю, а мне за это еще и платят"
	№ 22 (266), 01 июня 2010 • Президенту США Рейгану Савелий Крамаров написал как артист артисту: есть нечего, и одно место скоро затянет паутиной • Михаил ХОДОРКОВСКИЙ: «Тюрьма — место антикультуры, антицивилизации. Здесь добро — зло, ложь — правда. Здесь отребье воспитывает отребье, а приличные люди ощущают себя глубоко несчастными»
	№ 21 (265), 25 мая 2010 • Когда выносили гроб с телом Олега Янковского, дождь прекратился, засияла радуга. Люди выпускали в небо голубей и кричали: «Олег, лети!» • Писатель Владимир ВОЙНОВИЧ: «Мне трудно представить, что матерью Сталина была лошадь, но еще труднее вообразить, что его родила нормальная женщина» • Поэт, друг Иосифа Бродского, один из четырех «ахматовских сирот» Евгений РЕЙН: «С Бродским мы никогда не ссорились, если не считать, что однажды подрались из-за женщины»
	№ 20 (264), 18 мая 2010 • Отец солдата Чонкина писатель Владимир ВОЙНОВИЧ: «Кагэбэшники подсунули мне отравленные сигареты — видимо, подменили пачку. Выбрался от них кое-как, чувствовал себя ужасно... По улице шел, как глубокий старик, еле передвигая ноги...»
	№ 19 (263), 11 мая 2010 • Борис Апрель находится на грани суицида • Александр БАЛУЕВ: «Я начал пить, причем всерьез — можно сказать, стал алкоголиком. Переломить ситуацию мне помогла любовь к женщине» • Сергей КАПИЦА: «Обернувшись, я увидел перед собой крепкого парня, который в одной руке сжимал топор, а в другой — опасную бритву. Он был зарегистрированным сумасшедшим и убивал меня как главного жидомасона»
	№ 18 (262), 04 мая 2010 • Профессор Сергей КАПИЦА: «В чем мое главное расхождение с церковью? Я говорю, что это человек Бога придумал, а они — что наоборот» • Алексей ЧАДОВ: «В 12 лет я мыл машины солнцевским бандюкам, и они очень неплохо платили» • Друзья и близкие Валентины Толкуновой даже не подозревали, что раком она болела долгих 15 лет
	№ 17 (261), 27 апреля 2010 • Знаменитая Фрося Бурлакова из фильма «Приходите завтра» актриса Екатерина Савинова покончила с собой, как Анна Каренина, монолог которой читала на вступительных экзаменах во ВГИК, — бросилась под проходящий поезд • Кинорежиссер и писатель, второй муж Аллы Пугачевой Александр СТЕФАНОВИЧ: «Мы с Аллой застыли как вкопанные: только что на наших глазах погиб Миша Боярский»
	№ 16 (260), 20 апреля 2010 • Всенародно любимый актер Сергей Филиппов ушел из жизни голодным • Кинорежиссер и писатель, второй муж Аллы Пугачевой Александр СТЕФАНОВИЧ: «Это с моей легкой руки Брежнев стал мелким политическим деятелем эпохи Аллы Пугачевой» • Бывший клавишник «Машины времени» Петр ПОДГОРОДЕЦКИЙ: «Уже плотно сидя на кокаине, я был приглашен в Кремль, где получил из рук Ельцина орден Почета»
	№ 15 (259), 13 апреля 2010 • Кинорежиссер и писатель, второй муж Аллы Пугачевой Александр СТЕФАНОВИЧ: «Алла разрезала ножом палец, выдавила кровь и написала в моей записной книжке: «Это кровь Аллы Пугачевой. Определите на досуге мою группу, потому как петь — мое кровное дело». Это звучало как приглашение к действию...»