 |
 Поиск по сайту Письмо в редакцию |
|
|
|
|
| № 41 (468), 12 октября 2004 |
| Ни дня без строчки Писательница и журналистка "Бульвара" Лада ЛУЗИНА: "Я никогда не понимала криков знаменитостей: "Вы лезете в нашу личную жизнь!". О какой психологической неприкосновенности может говорить артист, на лице которого бомжи разделывают селедку?"
"Бульвар" — Не страшно человеку с твоей репутацией созывать незнакомых людей на столь личный праздник? Поклонники же разные бывают... — Да, в эпоху моих самых скандальных публикаций мне писали только ругательные и онанистические письма, с предложением переспать. Причем чаще всего секс предлагали девушки. Оттого я никогда не понимала мужиков, утверждающих, что женщину трудно соблазнить.
Но это нормально. В этом двойственность профессии публичных людей. Одни вырезают фото звезд из газет и вешают на стены, как иконы, а другие подтирают этими газетами задницу. Поэтому я никогда не понимала криков знаменитостей: "Вы лезете в нашу личную жизнь!". О какой психологической неприкосновенности может говорить артист, на лице которого бомжи разделывают селедку? И если уж ты принимаешь это как факт, что в сравнении с ним все бульварные статьи, вместе взятые?
Впрочем, никакого экстрима на презентации я не предвижу. Единственный минус деньрожденческого эксперимента в том, что наш главный редактор Дмитрий Гордон родился в один день со мной — 21 октября. А значит, на моей акции его ждать не стоит — у него будет свой праздник. Ужасно жаль! Ведь книгу я посвятила именно ему — как своему "крестному отцу в журналистике". — Эта книга — сборник или некий интимный дневник журналистки-скандалистки? — И то и другое. Она охватывает первый, наиболее скандальный и экспериментальный период газеты "Бульвар". В нее вошли все суперзнаменитые материалы того времени, начиная с взятого в бане легендарного интервью с Николаем Мозговым, моей ужасной статьи об Александре Ягольнике и заканчивая свадьбой с покойным кабаре-дуэтом "Академия". Наверняка нынешний муж Лолиты Милявской даже не представляет, что в прошлом у нее был не только супруг Саша Цекало, но и целых две жены — я и Лена Крутогрудова. — Это была шутка?
— Точнее, шоу. И думаю, самое интересное в книжке то, что в ее первом разделе я рассказываю читателю обо всей бульварной кухне: как и почему происходил тот или иной скандал. Привожу реальные снимки и документы, послужившие его причиной. В сборнике много фотографий, включая и весьма пикантные. А книга, как и я сама по жизни, разделена надвое: "Я — плохая" и "Я — хорошая". В первой части материалы, после которых публика плевалась, материлась, орала и... зачитывала их до дыр. Во второй — беседы с Леонидом Кравчуком, Виктюком, Кобзоном, Жванецким, Евтушенко, Ларисой Голубкиной, рассказывающей о последних днях жизни ее мужа Андрея Миронова, — тоже очень откровенные, но, скорее, грустные и мудрые. — Последнее время твоих публикаций в "Бульваре" крайне мало. Все художественные романы пишешь... — Мне жутко обидно, что я не могу раздвоиться, а еще лучше — растроиться, чтобы одна я занималась журналистикой, вторая писала книжки, а третья, наконец, вышла замуж и нянчила мужа. Обидно вдвойне, поскольку писателю платят куда меньше, чем журналисту газеты "Бульвар"!
— На что же ты живешь, когда пишешь очередную книгу по полгода? — Вот поспорила с друзьями на две тысячи долларов, что не побоюсь пыток и снимусь в программе "Естественный отбор". Приятели знали: она вызывает у меня такой первозданный ужас, что я даже телевизор переключаю. А москвичи тоже оказались те еще гуси. Перед съемками прислали анкету с вопросом: "Чего вы боитесь больше всего?". Я честно написала: "Высоты". И получила: меня крутили на качелях "солнышком", как космонавта. Собираясь в Москву, я лелеяла мстительную мысль — написать материал о подноготной ненавистной передачи. Но организаторы подсунули контракт с пунктом о неразглашении сроком на 50 лет! Что никак не помешает мне изложить то же самое в рассказе. Ведь писатель вполне может рассказать то, за что на журналиста подали бы в суд. И заявить: "В чем проблема? Это ж художественный вымысел!".
|
|
