 |
 Поиск по сайту Письмо в редакцию |
|
|
|
|
| № 48 (84), 28 ноября 2006 |
| Свой среди чужих Тележурналист Савик ШУСТЕР: "Что я думаю о Путине? Он очень богатый человек. Точка..."
"Бульвар Гордона" (Продолжение. Начало в № 47) "КОГДА НЕМЦОВ СТАЛ СОВЕТНИКОМ ЮЩЕНКО, МЕНЯ ЭТО СТРАШНО РАССМЕШИЛО" — Сегодня вас удручает то, что происходит в Москве с гласностью и демократией? — Мне очень жаль, что все так повернулось, я думаю, был у России великий шанс. Понимаете, впопыхах анализировать причины довольно сложно — это тема для обстоятельного разговора. Со всех сторон было допущено много промахов, и это вдвойне обидно, досадно, потому что в России очень много по-настоящему талантливых людей. Помню, в Москве я пришел на пресс-конференцию Билла Гейтса — хотел его просто послушать, — так он говорил, что, по большому счету, лишь две страны в мире являются источниками талантов: Индия и Россия. Трудно смириться с тем, что многие дарования так и не проявятся, не расцветут, потому что им не даст раскрыться эта... — ...затхлая система? — Да! Победил ГКЧП — давайте на это смотреть так, в итоге реванш состоялся. Об этом, кстати, свидетельствуют и результаты опросов общественного мнения. Недавно сайт km.ru задал россиянам вопрос: "Изменилось ли ваше отношение к ГКЧП?", и 44,5 процента ответили: "Изменилось к лучшему". Конечно, это беда, что страна с образованными, талантливыми людьми превращается в этакую газовую Саудовскую Аравию, что ничего, кроме добычи нефти и газа, в ней не развивается... — В одной из своих программ вы процитировали Явлинского, который сказал, что Россия напоминает наркомана: в левой руке шприц с газом, в правой — с нефтью, а народ на этом фоне пьет и тупеет... — Конечно же, все это скажется. Самое страшное то, что люди мало что умеют делать руками, потому что не создана конкурентная среда. Уезжаешь в какой-то итальянский городок на море: вечером на набережной выстраиваются ряды столов, где местные умельцы раскладывают украшения, которые они производят, или камни, которые обрабатывают. Все пытаются превзойти конкурентов, что-то придумывают, соображают... В России совершенно никакого спроса на это нет... — Зато как там за воротник закладывают! Где, в какой Италии это можно увидеть? - (Грустно). В России умеют только качать нефть, газ и воевать. Хотя умеют — не то слово. Хотят! — Столько нефтедолларов в Россию сейчас хлынуло, но они же практически не идут на развитие! Возвращаются в те же банки, откуда пришли, только уже на личные счета... — Вот и все! Конечно, это путь в никуда, путь к трагедии. Мы вот тут говорим и не осознаем, насколько все реально, а фашистские выходки, которые сейчас наблюдаем! Возьмите скинхедов, публикующих фамилии, адреса и телефоны людей, которых следует уничтожить, потому что они "чужие"... — И остается только догадываться, под чьим руководством они это делают... — Если посчитать реально, сколько людей было убито в нынешнем году по причине расовой принадлежности, получится ужасающая цифра. Все это нарастает как снежный ком, а власти потирают руки. Им это очень надо, чтобы сказать народу: "Смотрите, что делается! Таджикскую девочку убили, пора навести порядок". То же, что они разрешают шествия крайне правых, но запрещают демонстрации и митинги демократов, — это как бы другой вопрос. — В Москве сложилось расхожее мнение, что вы не любите Россию, во-первых, потому, что она враждебна демократии, а во-вторых, потому что имеете гражданство двух стран: Италии и Канады. Это так? — Нет, почему? Я научился любить Россию — ту, в которой жил 12 лет (приехал в 1992-м, а уехал в 2004-м), я видел людей фантастической энергии и с огромным талантом. Эх, если бы не дефолт 98-го года — он же погубил огромное количество молодых, только вступающих в жизнь ребят! Я люблю страну, бурлящую идеями и конкурирующую мыслями, творчеством, гениальностью, но мне категорически не нравится Россия, которая грозит другим танками или норовит дать всем по башке газовой трубой...
— Что, интересно, вы думаете о Путине? — (Пауза). Он очень богатый человек. Точка. — Для многих в России стало неожиданностью, что вас пригласили в Украину с телепроектом, который закрыли у них. Несмотря на скепсис, вы сумели сделать "Свободу слова" суперрейтинговым шоу: сегодня, когда она в эфире, все остальные программы просто не смотрят. Вы приковываете аудиторию к телеэкранам до глубокой ночи — за счет чего, ведь политики в Украине, скажем откровенно, куда менее харизматичны, чем в России? — Думаю, во-первых, за счет формата — он максимально приближен к модному сейчас реалити-ТВ. Понимаете, в студии люди из всей Украины, они оценивают того, кто стоит в центре... Разноцветные кривые на графике, эксперты, прямой эфир... — ...крупные планы... — ...все это очень реалити и, на мой взгляд, нравится зрителям. Они никогда не примут, во-первых, фальшь, во-вторых, высокомерие, предвзятость ведущего, и, по большому счету, запись. В прямом эфире есть нечто... — Интрига, сюжет... — Да! Я не предвзятый человек, ничуть не высокомерен (наоборот, достаточно скромен) и понимаю, что есть роль политиков и моя. Для меня самое главное — дать участникам программы раскрыться. Хорошими или плохими — это уже их дело: лично мне важно, чтобы зрители увидели, кем эти люди реально являются и что реально мыслят. — Канал "ICTV" принадлежит миллиардеру Виктору Пинчуку: это правда, что вас сосватал ему Борис Немцов? — Чистая правда. Когда на НТВ закрыли "Свободу слова", мне предложили там пост заместителя генерального директора по документальному кино. Самая великая глупость с моей стороны заключалась в том, что я поначалу поверил в их искренность... Надо было сразу сообразить... — ...что это почетная ссылка... — Ну да. Что к чему, понял, когда все мои проекты так или иначе были похоронены. Ну сделал четырехсерийный фильм с Горбачевым, потом с Примаковым — нормально, но я видел: никакой перспективы нет... Что значит заниматься документальным кино? Это же надо создать структуру, собрать вокруг себя таланты, найти режиссеров, платить им деньги. Какие-то суммы придется даже проигрывать, потому что в творчестве гарантировать успех не может никто. В общем, я понял, что все это липа... Потом случилась "помаранчевая революция" и Немцов стал советником Ющенко. Меня это страшно рассмешило. Борис тогда уже был президентом банка "Нефте что-то там"... Или не президентом? Не помню... В общем, занимал высокую должность на высоком этаже, с большим кабинетом. Я ему позвонил: "Боря, хочу приехать, поздравить тебя". — "Жду". Ну, вы представляете этот небоскреб, последний этаж... — ..."Небоскребы, небоскребы, а я маленький такой"... — ...и Немцов — весь после серфинга загорелый, довольный. Я ему с полуулыбкой: "Ну, поздравляю"... Ответил он очень серьезно: "Я решил... Ты же понимаешь, Украина... Если получится там, может, и у нас получится тоже". "Я НЕ ФАНАТИК, НЕ ДЕМШИЗА, ЧТОБЫ СКАЗАТЬ ЧЕЛОВЕКУ, КОТОРЫЙ МНЕ ПЛАТИТ ЗАРПЛАТУ: "ПОШЕЛ ТЫ ТУДА-ТО"... — Немцов наивно предполагал, что и в России возможен Майдан? — Не исключено... В этом с его стороны не было, как я думал, пиара, не было никакой показухи. Зная СПС, я такого не ожидал... Я было намеревался понасмешничать, а тут думаю: "Неприлично как-то издеваться". В общем, сам не знаю как, выскочила фраза: "Боря, а может, и мне пойти по твоим стопам?". Он посмотрел на меня... Сейчас, ожидал, он засмеется, а Немцов вдруг сказал: "Савик, это гениально!". — "Что именно?". — "Сделать "Свободу слова" в Украине. Гениально!". Я прикинул: "Куда же стучаться? Я же никого там не знаю". Он: "Зато я знаю всех, но тебе же нужен метровый канал, ты же на маленький не пойдешь?". — "Какая разница? — говорю. — В футболе можно начинать и с... — ...одиннадцатиметрового"... — Борис между тем уже записную книжку листает: "Давай-ка я Пинчуку позвоню, он посоветует". При мне набирает номер: "Виктор, тут у меня Савик Шустер. Гениальная идея у нас родилась — сделать "Свободу слова" в Украине. Какой посоветуешь канал?". Я слышу только Немцова: "Нет, твой маленький, слишком маленький — надо больше... Нет, что ты, нам нужен большой метровый канал... Ну ладно, я тебе его передам".
Протягивает мне трубку. Я: "Здрасьте!". Пинчук: "Здрасьте, давайте встретимся". — "С удовольствием!". — "Когда вы можете прилететь в Киев?". (А я еще по репортерским временам знаю: такие вещи делаются или немедленно, или никогда). Говорю: "Завтра утром". Вот так все произошло — эту тему мы с Немцовым больше даже не обсуждали. Я не понимал, какие каналы имеет Пинчук, не знал, что такое "ICTV". Прилетел в Киев, он ввел меня в курс дела, рассказал, что когда они с Леной Франчук, женой, смотрели на НТВ последнюю "Свободу слова", говорили: "Хорошо бы, если бы такая программа выходила у нас"... — Как все сошлось! — В итоге Пинчук показался мне человеком европейским, продвинутым — мы хорошо общались, очень быстро всякие редакторские вещи согласовали... — Вам легко с ним работается? — Вы знаете, как со всеми хозяевами, — не всегда... Во время последней предвыборной кампании у нас были большие разногласия, но, в принципе, с ним можно разговаривать, он слышит. — То есть он демократ? — В этом смысле да, демократ. Потом, вы понимаете... Я же не какой-то фанатик, не демшиза, чтобы сказать человеку, который мне платит зарплату: "Пошел ты туда-то или туда-то"... Естественно, я должен искать точки соприкосновения, должен его убеждать. Единственно, я сразу предупредил, что не выношу приказов. "Если есть точка зрения, — сказал, — ее нужно аргументировать, потому что без аргументов я ничего не воспринимаю"... "ХОДОРКОВСКИЙ — НЕ САХАРОВ, НО ПОКА ПУТИН У ВЛАСТИ, ОН БУДЕТ СИДЕТЬ" — "Свобода слова" по-украински отличается от российской? — В Москве была настоящая "Свобода слова" — без цензуры, достаточно сказать, что в ней даже участвовал Ходорковский. Думаю, программу из-за него и закрыли, потому что он очень ярко выступал, очень! Знаете, кстати, что в "Свободе слова" реально? Человека, у которого есть политический потенциал, видно сразу. Ходорковский пришел на обсуждаение темы: "Россия, США, НАТО" — в России она очень рейтинговая. Аудитория, между прочим, у нас набиралась совсем иначе. Это здесь мы реально видим всю Украину — привозим в студию людей из всех уголков страны... — ...а там была только Москва? — В основном, поэтому мы больше работали на стратах (в социологии так называют слой, группу людей, объединенную уровнем образования, благосостояния, либо статусом). В студии у нас было 150 человек, значит, если ты, грубо говоря, готовишь экономическую тему, приглашаешь 75 государственных служащих и 75 предпринимателей. На натовскую тему мы взяли 75 военных, причем все они пришли в форме. Ходорковский об этом не знал, он вышел к микрофону и увидел 75 пар глаз, в которых светилась ненависть, но на протяжении его выступления их выражение менялось, менялось, и кривые менялись тоже — это было видно. — Какой опасный для власти человек! — Ну, если он может убедить даже военных в погонах — ужасно опасный! Вот вам серьезная причина закрыть такую программу, хотя есть и другая. Так получилось, что "Свобода слова" — вот ничего с этим не сделаешь! — проявила несостоятельность "Единой России". Ну а как ее скроешь? Меня иногда обвиняли из-за забора, что я по-особому отношусь к "Единой России", — неправда! Они приходили неподготовленными, они не умеют говорить, они собраны в эту партию по признаку лояльности, а не по идейным принципам... Ну и потом, конечно, эта история с Олимпийскими играми... Властям не понравился выпуск "Свободы слова", где обсуждался вопрос: а нужно ли бороться за проведение очередной Олимпиады в Москве, когда в стране 50 миллионов нищих? — Вы заговорили о Ходорковском — что вы о его судьбе думаете? Михаил Задорнов сказал мне: "Если Путин пойдет на третий срок, Ходорковский пойдет на второй"... — Думаю, что сатирик прав: пока Путин у власти, этот человек будет сидеть. Впрочем, я опасаюсь более трагических последствий: мы же не знаем, в каких условиях он отбывает срок, кого к нему подсаживают... Периодически появляется информация о заключенном по фамилии Кучма, который порезал ему лицо: поди разберись, что еще с ним там сделают... При этом Ходорковский — фактор некой возможной нестабильности в России, которая кое-кому нужна. Что с ним ни произойдет, это немедленно даст огромный резонанс... — Почему же ни Буш ему не помог, ни Меркель, почему не сработало все, что было направлено на облегчение его участи? — Я полагаю, что западные политики не хотели пачкать руки периодом первичного накопления капитала — в этом загвоздка. Будь на его месте Сахаров, была бы другая история, но Ходорковский все же не Сахаров. В политике он не идеалист, а прагматик, поэтому для Путина гораздо опаснее. — Еще и денег немножко имеет... — Сейчас эти деньги уже у других людей — думаю, он практически ничего не сохранил... — У вас на передаче украинские политики предстают во всей красе — так, что, как говорил Петр I, дурь каждого видна. Иногда я замечаю на вашем лице раздраженность, мне кажется, порой вы испытываете разочарование в том, чем занимаетесь. Или нет? — Собственно, так происходить не должно. Может, на моем лице что-то и отражается, но... нет, я не раздражаюсь. Единственно, чем можно меня рассердить, это когда начинаются всякие игры: "Здесь я сидеть не буду, там не хочу, с этим вести диалог не желаю"... — А кто с кем не хочет сидеть? — Ну, есть люди... Давайте, я не буду об этом — они мне еще очень нужны.
— Хм, а по-моему, вы им сегодня нужны больше — вам так не кажется? — Понимаете, это как в спорте: второй раз подряд выиграть чемпионат мира гораздо труднее, чем первый. Я знаю, что в прошлом сезоне "Свобода слова" была успешным проектом, и знаю, что повторить этот успех будет ужасно сложно... — Когда к вам на передачу приходит Юлия Тимошенко, вы ощущаете прилив сил, понимаете, что сейчас будет весело? — На самом деле, я очень рад, что она приходит, — в отличие от многих других политиков, Тимошенко хорошо представляет содержание той или иной программы, четко определяет для себя роль в ней... — ...и знает, что и когда нужно сказать... — Безусловно, она готовится, и Турчинов тоже — вот есть у них это... Кроме того, присутствие Тимошенко дает другим участникам ощущение, — нет, не страха! — но какой-то боязни. Они немножко более собранны, думают, о чем говорят, поглубже — Юлия Владимировна их мобилизует. Вот сколько она была — программ пять, шесть — и каждый раз я наблюдаю, как другие реагируют на нее даже тогда, когда Тимошенко молчит. Они все время пытаются понять... — ...и просчитать, что она сейчас скажет... — Конечно, игра становится увлекательной. Политика все-таки — это борьба за превосходство. "О ТИМОШЕНКО ХОТЕЛОСЬ БЫ СДЕЛАТЬ ПРАВДИВЫЙ ФИЛЬМ, НО КТО ДАСТ?" — Вы сняли фильмы о Горбачеве, о Примакове, а о ком из украинских политиков хотели бы рассказать? Кто вам особенно интересен? — Во-первых, естественно, Юлия Тимошенко, но это нормально: женщина в политике всегда привлекает внимание. — Тем более незаурядная... — Не скрою: хотелось бы сделать о ней фильм, но правдивый, реальный. — Кто же вам даст сделать правдивый? — И правильно (улыбается): кто даст? Впрочем, я и не пытаюсь. Думаю, что и Кучма очень интересен, и многие другие персонажи... Вполне реально сделать о них настоящие истории. Могу, кстати, маленькую творческую тайну выдать. Когда на НТВ я занимался, извините за выражение, документалистикой, приехав на Би-би-си, увидел там фантастический проект — выборы самого великого британца. В двух словах объясню, что это за формат. Сначала они опрашивали народ и по результатам опроса составили сотню наиболее великих британцев. Затем из этой сотни с помощью SMS-голосования выделили десятку лидеров. О них сняли 10 документальных фильмов, которые показывали в прайм-тайм два раза в неделю, причем в это время зрители тоже голосовали... Ведущими фильмов пригласили авторитетных, известных людей, и в последний вечер провели финальное голосование... — Прекрасно! — Этот формат я купил для НТВ. Сначала руководство канала было просто в экстазе. Помню, я пришел на программный совет, где был генеральный директор, замы, так Миткова от восторга визжала. Все были очень довольны: вот сейчас мы определим самого великого россиянина в истории... — ...и им станет Путин! — Потом (улыбается) началось охлаждение. "Живые будут?" — спрашивают. "Их, собственно, можем и исключить", — отвечаю. "Да, если будут живые, возникнут проблемы, а что, если Сталин?". Я говорю: "Что ж, это будет очень и очень показательно". В итоге Кремль все запретил... — От греха подальше! — Эх, запустить бы такой проект в Украине! Это моя мечта! Во-первых, это очень объединяет страну, а во-вторых, дает стимул творческим силам. Мы, кстати, на НТВ продвинулись в организации далеко: снять 10 документальных фильмов и найти 10 ведущих — не шутка. Я прикинул: десятка может быть примерно такой — Петр I, Суворов, Ленин, наверняка Сталин, кто-нибудь из великих писателей, скажем, Толстой... — Может быть, Жуков? — Да, народные, так сказать, герои. Из современников, по-моему... — ...Высоцкий? — Нет, Высоцкого не было — Гагарин. Я уже побеседовал с Кончаловским, сказал: "Мне очень хотелось бы, чтобы ведущим одного из фильмов стал ты". Он улыбнулся: "То, что ты делаешь, — для России прорыв, но хрен тебе это дадут". — Хрен и дали! - (Вздыхает). В любом случае Андрон серьезно об этом задумался. Я же и с Майей Плисецкой обсудил: если в десятке будет кто-нибудь из балерин, скажем, Уланова, готова ли она? И Терешкову спросил: сделает ли она комментарий, если назовут Гагарина? В принципе, она согласилась... — Что ж, я искренне вам желаю осуществить этот проект здесь! — Хрен дадут! "ЗАПОЙНЫМ АЛКОГОЛИКОМ Я НИКОГДА НЕ БЫЛ" — Говорят, где бы, в какой бы стране вы ни жили, ваш дом окружают десятки телевизионных тарелок, антенн и каждую свободную минуту вы смотрите футбол... — Да, это так, хотя сказать, что каждую минуту я смотрю телевизор, нельзя — это неправда. Просто имею такое свойство: не люблю, когда чего-то посмотреть не могу, это вызывает у меня внутренний дискомфорт. Вот хочу, но не могу — почему? Приехав в 94-м году в Россию, я познакомился с ребятами-ракетчиками из Украины, которые занимались сателлитами, — в основном пиратством. Они меня научили много чего воровать в пространстве. В принципе, я очень хотел получить канал "SKA Италия". Договорились с космическим центром, поехали туда, посмотрели сателлит, но... Чтобы принимать этот пакет, в Москве надо было строить четырехметровую тарелку, а когда я приехал в Киев, Игорь Суркис и "Динамо" Киев подарили мне спутниковую антенну со "SKA Италией" — она сейчас стоит на моей крыше. Просто Киев ближе к Европе! ...Конечно, я пытаюсь принимать все, что могу, хотя в Киеве превратился в меньшего информационного фаната. Раньше, когда руководил соответствующей службой на "Радио Свобода", мне это было необходимо и по работе тоже, а здесь такой необходимости нет, осталась просто привычка. Вот возникает конфликт в Ливане — мне важно взглянуть на него со всех точек зрения. Слушаю, что передает "Аль-Джазира" (благо там есть английская служба), смотрю сирийское телевидение... Мне это интересно, хотя по-арабски только мат понимаю. Каков изобразительный ряд? Как они подбирают кадры? С каким выражением лица говорит ведущий? Какие синхроны дают? Все это очень показательно и позволяет увидеть полную картинку, даже когда текст недоступен. — Сколько языков вы знаете? — Шесть или семь... Литовский, как я уже говорил, родной, от Советского Союза мне достался русский, от Израиля — иврит, от Канады — английский, от Италии, естественно, итальянский, работа в Германии дала мне немецкий (хотя, должен сказать, он у меня не очень)... Самое удивительное, работа в Чаде увенчалась тем, что я выучил французский — он у меня немножко африканский, но ничего. Вот украинского пока не знаю... — ...но уже делаете первые успехи... — Прогрессирую — пусть и не так быстро, как хотелось бы... — Я отмечаю всегда, как вы изысканно одеваетесь: прекрасный вкус, замечательный стиль. Знаю, что вы также гурман — обожаете хорошо, со вкусом поесть, говорят, любите выпить. Это после работы в Чаде или после жизни в России? — Периоды были разные, а насчет выпить... Запойным алкоголиком я никогда не был, хотя в России мы любили после работы пропустить стаканчик виски. — Чисто русский напиток! — Абсолютно. С удовольствием мог посидеть как с ребятами в редакции, так и с политиками: с Григорием Алексеевичем Явлинским, с Борисом Ефимовичем Немцовым, со многими другими... Виски — это жидкий хлеб, преимущество его в том, что не нужно закусывать какими-то огурцами и селедкой. — Это для вас преимущество — для многих других недостаток... — Тем не менее и во рту вкус хороший, и не надо ни чокаться, ни, самое главное, произносить тосты. От Италии у меня, конечно, осталась большая любовь к вину — имею нескромность утверждать, что кое-что понимаю в кьянти. Я вам даже больше скажу: в последнее время вообще крепкие напитки не пью... Как-то не тянет, а вот вино люблю. — Те, кто с вами накоротке, утверждают, что вы немного прижимисты... — (Удивленно). Я бы так не сказал. — А это правда, что ваш отец стал в Канаде миллионером? — Насчет миллионов не знаю — не считал, но фабрика по производству женской обуви у него успешная. Сейчас она перешла к моей сестре, которая ею уже управляет. — По слухам, во время работы на НТВ у вас было множество пассий — хорошенькие журналистки просто автоматически оказывались в ваших сетях. Врут или нет? — Дима, у меня много всяких историй, я увлекался женщинами, но журналисток среди них практически не было — может, одна или две. Как-то так получилось, что в своей среде это не происходило... — Ну хорошо, а женщины-политики у вас были? — (Пауза). — О, вы, я вижу, задумались... — Да, у меня были истории с двумя женщинами-политиками — в Италии и во Франции... — ...но не в России. Говорят, у вас довольно взрывной характер и иногда вы можете на подчиненного накричать... — Нет, нет! — Если бы сегодня, не дай Бог, в Украине "Свободу слова" закрыли, что бы это означало для вас? — Еще один момент большого выбора: оставаться в профессии, уходить, а может, возвращаться к репортажам... — Предыдущий вопрос я задал вам не случайно. Как бы кто к Президенту Ющенко ни относился, нельзя не сказать главного: с тех пор, как он этот пост занял, в стране существует настоящая свобода слова, непоказная гласность. Да, зачастую то, что говорится и пишется, не имеет никаких последствий, но каждый может сказать... Как вы считаете, с приходом на пост премьер-министра Виктора Януковича гласность может быть свернута? — Хочу надеяться, что нет, мне кажется, пока журналистское сообщество Украины может этому противостоять. Почему этого не произошло в России? Вот вы говорили о высоких зарплатах. Там сыграл свою роль материальный фактор — реально. Люди уже привыкли к большим деньгам, к определенному уровню жизни... — Им сказали: "Оставим оклады"? — Да, а здесь я не вижу пока таких сытых коллег, готовых ради своего образа жизни предать идеалы. Поэтому, думаю, в Украине повернуть развитие гласности вспять будет сложно. Тем более, что бы ни говорили мне про Майдан, я считаю его абсолютно спонтанным, совершенно народным явлением. В нем, как в любом проявлении жизни, сошлись множество факторов, но решающим оказалось стремление народа не дать себя обмануть, не позволить над собой издеваться, показать свою гордость и, в общем-то, потребовать к себе уважения. Уверен: переломить это сложно... Иногда я вижу какие-то советские тенденции в нашей киевской жизни, в околополитическом и телевизионном мире, но в основном это от непомерного усердия исполнителей. Вообще, пресловутого: "Я начальник, ты дурак" в Украине куда меньше, чем в той же России... Вдобавок у меня есть надежда, что Януковичу сворачивать гласность не понадобится, иначе он проиграет больше, чем выиграет. Что же касается Ющенко, то, конечно, ему я обязан своим трудоустройством: если бы не он, я бы здесь не работал. — Остается вам пожелать одного: чтобы "Свобода слова" никогда не заканчивалась...
 |
|
