 |
 Поиск по сайту Письмо в редакцию |
|
|
|
|
| № 4 (92), 23 января 2007 |
| Крупный план "Волчица" Мария КАЗНАЧЕЕВА: "Узнав, что я поменяла цвет волос, Виктюк чуть не выгнал меня из театра"
"Бульвар Гордона" "ЗРИТЕЛЕЙ СОВЕРШЕННО НЕ ВОЛНУЕТ, КТО Я И КАК МЕНЯ ЗОВУТ НА САМОМ ДЕЛЕ" — Маша, очень часто зрители отождествляют актеров с их персонажами... — Недавно я с Театром Романа Виктюка была на гастролях в Архангельске. После спектакля, чудовищно уставшие, с чемоданами, мы шли к служебному входу, где нас ждал автобус. А там, в небольшом "аквариуме", сидела вахтерша. Увидев меня, она, неожиданно для всех, высунулась из него почти наполовину, схватила меня за руку и как закричит: "Настя, почему ты не посмотрела кассету?!". И я, как говорится, на автомате, не задумавшись, ответила: "У меня не было адаптера!". Все присутствующие долго смеялись, а потом сказали: "Маша, ты сошла с ума!". Но что я могу поделать, если все бабушки, которые смотрят сериал, называют меня Настей?! А сколько раз меня спрашивали, когда же, наконец-то, у меня появится ребенок. Как вы понимаете, речь снова шла не об актрисе Казначеевой, а о ее героине. И зрителей совершенно не волнует, кто я и как меня зовут на самом деле. Недавно пришло очень трогательное письмо от старушки: "Настя, я так за вас переживаю! Знаете, это ведь Комов убил Лизу, а сам момент преступления записан на кассете!". И затем на четырех страницах она мне (!) раскрывает все сериальные секреты. Для меня это было большим потрясением. Насколько же люди верят тому, что видят на экране, если не понимают: я — актриса и все это знаю! Но, с другой стороны, какое счастье знать, что люди живут нашей картиной, что она продлевает им жизнь, дарит приятные эмоции. — Сериалы снимают в очень напряженном ритме — говорят, этот темп способен довести актера до нервного срыва. Вам, как исполнительнице главной роли, наверное, трудно приходится? — Я уже привыкла. Когда училась в "Щуке", у меня тоже был очень наполненный делами и событиями график, я просто не успела из него выпасть. Слава Богу, не знаю, что такое сидеть без работы. Мне вообще повезло: после окончания института два месяца проработала в театре, много репетировала. Потом меня забрали на съемки. График у нас действительно напряженный — я работаю 20 дней в месяц по 12-13 часов в день. До этого снималась в так называемом "полном метре" — там все происходит гораздо размереннее и обстоятельнее. А здесь каждый день надо отснять 20-30 минут экранного действия, практически все сцены идут с одного дубля, цейтнот ужасный! Но делать нечего, мы работаем под эфир. Очень устаешь еще и оттого, что нужно постоянно повторять один и тот же текст. Да и мою работу в театре никто не отменял: бывает, прилетаю из Киева в Москву и тут же сажусь в поезд, чтобы ехать куда-то на гастроли. А там каждый день переезд в другой город. Конечно, бывает очень тяжело. Но, несмотря на усталость, безумно интересно! Не каждому актеру удается работать одновременно и на сцене, и в кино. К тому же я понимаю, что жизнь коротка и, пока возраст и здоровье позволяют, надо брать от нее все. — На главную роль в "Волчице" был строгий отбор? — Сначала — долгий кастинг в Киеве, потом в Москве. Уж очень сложная задача стояла перед съемочной группой: им нужна была актриса, которая смогла бы сыграть и наивную дурочку, и стерву, настоящую волчицу, в которую моя героиня превращается по ходу действия. Трудно найти человека, способного передать эти две крайности. Перепробовали огромное количество девочек, а в результате буквально за два дня до съемок утвердили меня. — У вас получилось сыграть стерву? — Как раз сейчас мы снимаем сцены, где произошло превращение... Честно говоря, я свою героиню оправдала абсолютно во всем: жизнь ее такой сделала! Не знаю, как бы я повела себя на ее месте, а стало быть, и осуждать не могу. И подробностей следующих серий я вам не расскажу, а то неинтересно будет смотреть. "НА КУРСЕ Я БЫЛА ПЕРЕРОСТКОМ, И ВСЕ МЕНЯ НАЗЫВАЛИ МАМОЙ" — "Волчица" — ваша первая роль в кино, и сразу же такой успех. Родители, наверное, очень за вас рады? — Сейчас да. А ведь когда-то они и слышать не хотели о моем намерении стать актрисой. И это несмотря на то, что мой папа — театральный художник, работал сначала в театрах Свердловска, потом в Перми. То есть тяга к лицедейству у меня на генетическом уровне. Но родители хотели, чтобы я получила серьезное и, на их взгляд, приличное образование — стала переводчицей или историком. А я сделала по-своему... — Как же они вас в Москву отпустили? — А я уехала тайком — мне тогда было всего 16 лет. И только когда поступила в Щепкинское училище, сообщила об этом папе с мамой. — Вы поступили с первого же захода? — Не совсем... Как любую провинциалку, Москва встретила меня неприветливо. Дело в том, что я очень хотела в Щукинское училище (у нас в Пермском театральном институте преподавали педагоги из "Щуки", они были уже заслуженные-перезаслуженные, профессора, просто когда-то по распределению попали на Урал). Но в тот год не прошла по конкурсу, а вот в Щепкинское меня взяли. Проучилась я там три курса, а потом по безумной любви вышла замуж за человека, который был на 10 лет старше меня, и забросила учебу. Два года была домохозяйкой, занималась только домом и семьей. И в один прекрасный день мне все это ужасно надоело! Я ушла от мужа и вспомнила о том, что у меня есть замечательная профессия. В "Щепку" возвращаться не стала, а осуществила свою давнюю мечту — поступила-таки в "Щуку"! Теперь понимаю, что ничего случайного в нашей жизни не бывает: видимо, все должно было сложиться именно так, чтобы я смогла закончить именно это училище. — А какая разница — "Щепка" или "Щука", неужели эти учебные заведения так отличаются друг от друга? — Что вы, Щукинское гораздо престижнее! К тому же это две совершенно разные театральные школы, "Щепка" гораздо академичнее (читай — скучнее). А в "Щуке" можно что-то искать, экспериментировать, да и вообще считается, что после нее не пропадешь. Мне повезло, я попала в мастерскую к замечательному педагогу Михаилу Борисовичу Борисову. Зрители знают его как ведущего "Русского лото", а он — прекрасный актер, режиссер и профессор "Щуки". Правда, на курсе я оказалась... переростком, потому что была старше и выше всех. Играла взрослых женщин — мам, графинь, а сама втайне мечтала о Джульетте. В дипломном спектакле мне досталась роль прошедшей войну 40-летней женщины, а пятеро моих однокурсников играли моих детей. — Они вас, наверное, потом и в жизни называли мамой? — Это была моя кличка на курсе! Ну, и что тут такого, я действительно обо всех заботилась. И только в театре все изменилось, тут мне уже стали давать роли, соответствующие возрасту. — А как вы к Виктюку попали? — Питерский режиссер Игорь Селин (кстати, у вас в Театре имени Леси Украинки он поставил "Маскарад") репетировал в Театре Виктюка "Сон в летнюю ночь". Искали Елену, и кто-то из знакомых порекомендовал меня. Я пришла, попробовалась и осталась репетировать. Потом пришел Виктюк, посмотрел и, видимо, остался доволен, потому что ввел меня сначала в один спектакль — "Последняя любовь Дон Жуана" (кстати, осенью мы должны привезти его в Киев), а потом в другой — "Давайте займемся сексом!". — Как вам с ним работается? — Виктюк — потрясающий человек, я его просто обожаю! Он настолько хорошо чувствует женскую природу! Конечно, у него своя, уникальная специфика. Но, наверное, каждый великий режиссер чем-то отличается от других. И мне кажется, тут самое главное — не пугаться, а доверять, потому что он лучше знает, куда тебя ведет. Роман Григорьевич ведь темпераментный, его захлестывает, а репетирует он довольно жестко. А все легенды, которые о нем ходят, — чистая правда! Сам он с юмором к ним относится и любит играть не только на репетициях, но и в жизни, потому что по природе своей — актер. — А ваша личная жизнь наладилась? — Да, три года назад я снова вышла замуж. Он — мой однокурсник, сейчас актер "Ленкома", мы еще в институте начали жить вместе и с тех пор не расстаемся. В семье у нас царит полная демократия и самообслуживание. Если в предыдущем браке я стирала, убирала и три раза в день готовила, то сейчас по дому не делаю ничего. Устала! Лучше музыку послушаю, книжки почитаю, фильмы хорошие посмотрю, с друзьями встречусь. Может, у меня еще появится желание заниматься домашним хозяйством, но, думаю, это случится не скоро. "Я ЗАШЛА В КАБИНЕТ К ЮРЕ ГОРБУНОВУ, И ОН МНЕ СКАЗАЛ: "НАСТЯ, ВЫ БЕРЕМЕННЫ!" — Сейчас в Киеве вы проводите большую часть своего времени. К городу уже привыкли? — Он мне очень нравится, я бы с удовольствием здесь жила — мне даже советуют купить квартиру, благо в наше время это совсем нетрудно. И люди у вас замечательные, гораздо более добрые и открытые, чем у нас, в России. Но, к сожалению, все режиссеры театра и кино сосредоточены в Москве, а я хочу заниматься профессией. К тому же мне здесь очень трудно, потому что я... совсем одна. Молодых актеров в "Волчице" очень мало, да и снимаются они не так уж часто. — Неужели ни с кем на съемках не подружились? — Очень хорошие отношения сложились у меня с Виктором Александровичем Вержбицким, который играет главного злодея — Комова. Он не только прекрасный профессионал, но и человек хороший, я его люблю, восхищаюсь им. Съемочная группа относится ко мне хорошо, все помогают, опекают — у нас на площадке вообще замечательный микроклимат, мы ощущаем себя одной семьей. Но когда работа заканчивается, мне становится так одиноко. В Москве я занимаюсь массой самых разных вещей, а здесь чувствую себя отрезанной от жизни. Раньше в свободное время я ездила гулять в центр города, сейчас же порой просто не знаю, куда себя деть. Ужасно тоскую по мужу (он ведь в Москве тоже совсем один), по театру. Жалею, что не репетирую сейчас ничего нового. И боюсь, как бы меня не забыл Роман Виктюк: я ведь только попала в его коллектив и сразу же надолго уехала. Режиссеры этого не любят. — Как он вас вообще отпустил? У актера Театра Виктюка Дениса Харитонова (он играл в сериале "Исцеление любовью") были с этим большие проблемы... — Знаю, что Роман Григорьевич не хотел отпускать его на съемки. И сейчас Дениске нелегко, можно сказать, что Роман Григорьевич его еще не простил. Харитонов нигде больше не снимается, а в театре ему Виктюк не дает ролей. Я тоже с трудом вырвалась — из Киева звонили, выпрашивали меня... Но у нас с Денисом разные ситуации. Он закончил театральный институт в позапрошлом году, и уже с сентября у него начались съемки, так что даже ввестись ни в один спектакль не успел. А у меня киноработа пошла в прошлом ноябре, за два месяца Виктюк дал мне две большие роли, их уже никто не отнимет. Поэтому из театрального процесса я не выпала — и в Москву езжу играть спектакли, и на гастроли. Что же до моего киевского одиночества, то в нем я вижу не только отрицательную, но и положительную сторону — моя героиня тоже совсем одна в этой жизни, поэтому я могу прочувствовать ее состояние. Так что эмоции работают на роль — я даже чувствую себя не Машей Казначеевой, а... Настей. — Так уж прямо и Настей?! — Нет, конечно, раздвоением личности я не страдаю, и до шизофрении мне пока далеко. В любом случае ты смотришь на образ со стороны, что, правда, не мешает тебе с ним сродниться. — А как часто вам приходится мучиться во имя роли? — Актерская доля — сплошное страдание! Соглашаясь на участие в сериале, я не знала, что одним из действующих лиц будет лошадь. И вот приблизительно через неделю после начала съемок читаю сценарий, где прописан эпизод с этим животным, да еще с ремаркой: "Настя целует лошадь"! Все бы ничего, но у меня аллергия на животных. Причем не только на лошадей, но даже на кошек и собак — сразу же начинается насморк, поднимается температура, слезы льются градом. — Как же вы выходите из положения? — Принимаю таблетки, например, супрастин. Избавиться от лошади нельзя, по сути дела, это единственная подруга моей героини, которая переживает с ней все удары судьбы. Именно к ней Настя все время приходит и говорит: "Варварушка, только ты одна меня и понимаешь!". Поначалу мы с ней тяжело привыкали друг к другу, потом даже подружились. Я все время сочувствую ей — животным на съемках трудно, очень уж обстановка нервная: все вокруг кричат, от софитов очень яркий свет. Поскольку лошади это не нравилось, а никакой режиссер для нее, естественно, не указ, первое время она просто разворачивалась и уходила с площадки. Съемку приходилось приостанавливать. Я Машу жалею и постоянно приношу ей то сахарок, то морковку. В фильме лошадь зовут Варварой, а в жизни... Машей, как и меня. — Верхом ездите? — Научилась, хотя до картины мне ни разу не доводилось этого делать. И все нормально, на дыбы кобылка не встает. А еще ради съемок мне пришлось поменять цвет волос. От природы они у меня светлые, но авторы "Волчицы" решили, что такая сильная и смелая женщина не может быть блондинкой. Правда, когда об этой смене имиджа узнал Роман Григорьевич, то чуть не выгнал меня из театра. Слава Богу, потом сменил гнев на милость. — Все проблемы и проблемы! А что-нибудь веселое у вас на съемках бывает? — Конечно! Однажды мы с вашим прекрасным актером Юрой Горбуновым чуть не умерли со смеху! Вообще, Юра — единственный человек, который может меня расколоть. Мне такие партнеры еще в жизни не встречались, обычно все вокруг хохочут, а я держусь. А тут... Правда, и ситуация получилась абсурдная. У нас ведь как бывает: приезжает актер на площадку — снимаются сразу все сцены с его участием, даже если они предназначены для разных серий. И вот в первом эпизоде моя героиня заходит в кабинет к доктору (его как раз и играл Юра), и тот говорит: "Настя, у вас никогда не будет детей!". Я плачу. Потом меня переодевают, загримировывают следы слез, я опять захожу к нему в кабинет, и он говорит: "Настя, вы беременны!". И я опять плачу. Разве тут можно удержаться от хохота? — Как долго еще будет идти "Волчица"? — Сначала планировалось 130 серий, и еще в июне нынешнего года мы должны были закончить сьемки. Но из-за высоких рейтингов срочно дописали еще 100 серий, так что подготовительная работа продлится до декабря. А идти сериал будет гораздо дольше. — Вы случайно не знаете, чем все закончится? — Этого пока никому не известно... — Потом, наверное, скучать будете? — Надеюсь, появится что-то новое!
 |
|
