 | Газета «Бульвар Гордона» № 52 (348) http://www.bulvar.com.ua/arch/2011/52/4efa437f26ed0/ | ||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
| За кадром Сергей НИКОНЕНКО: «Высокий чиновник из Госкино как-то меня упрекнул: «Любите вы, режиссеры, своих жен снимать!». Я съязвил: «Наверное, это неправильно. Давайте снимать ваших»
 «Бульвар Гордона» Никоненко часто спрашивают: «Не обидно ли, что сегодня вас знают не как актера, снявшегося у великих Герасимова и Шукшина, а как полковника Гордеева по кличке Колобок?». На что Сергей Петрович отвечает: «Сериал «Каменская» — неплохое кино, хотя и криминальное, но крови и трупов там немного». О нем — востребованном, любимом народом — говорят: «Счастливчик», и на то есть причины. Например, на съемках фильма «Освобождение», где Никоненко сыграл Сашку-адъютанта, попал под холостой выстрел пушки 76-го калибра. Если бы дуло оказалось хоть на метр ближе, неизвестно, чем бы все кончилось, а так только на правое ухо слышит плохо. Его называют «справным мужиком», он же в девять лет изображал Снегурочку на новогоднем утреннике (парик с косичками, подкрашенные ресницы и щечки, платье с опушкой), а на втором курсе ВГИКа играл шестилетнего сына героини в исполнении Ларисы Лужиной. Как вспоминает Лариса Анатольевна: «В то время Сережа был очень худеньким, щупленьким, с цыплячьей грудкой. Потом, когда мы посмотрели эту картину, поняли, что вfместо задуманной автором трагедии у нас получилась комедия. Зрители валялись на полу от хохота, особенно в сценах, где Никоненко помогал мне одеваться, застегивая чулочки и лифчик»... К 70-летию знаменитого артиста были сняты два документальных фильма: «Сергей Никоненко. О, счастливчик!» и «Сергей Никоненко. Поздно, люблю другую» (фраза из его режиссерского дебюта — картины «Трын-трава»). Семья, друзья и коллеги рассказали, какой он прекрасный профессионал и замечательный человек. Одна деталь: для сцены, где герой Никоненко порет свою жену ремнем, он специально заказал пояс из бумаги, обшитой тканью... [VR]«МАМЕ СОВЕТОВАЛИ: НЕ НАДРЫВАЙСЯ, ВСЕ РАВНО НЕ ДОНЕСЕШЬ СЫНА ЖИВЫМ. БРОСЬ — МОЛОДАЯ, СМОЖЕШЬ РОДИТЬ ЕЩЕ»[/VR] — Сергей Петрович, не могла сдержать слез, услышав, как в начале войны вашу маму Нину Михайловну, выбирающуюся с оккупированной территории, уговаривали бросить вас в снегу... — 21 июня 1941 года отец отправил маму и меня, двухмесячного, из Москвы на свою родину — в Смоленскую область: свежим воздухом дышать, молоко парное пить. Там мы задержались почти на год, а весной 1942-го мама рискнула пробиваться к своим. Взяла меня на руки, за спину забросила рюкзак с сухарями. О том, что это была за дорога, знаю с маминых слов: по обе стороны мерзлой грунтовки лежали мертвые и полумертвые дети, которых оставили родные. Маме тоже доброхоты советовали: все равно не донесешь сына живым, брось — молодая, сможешь родить еще. Но она упрямо твердила: «Выживу я, выживет и Сережка». Отыскала таки партизанский отряд, мы оказались на Большой земле. Конечно, я этого помнить не могу... — Как в неполных три года подавились картошкой и чуть не погибли, тоже не помните? — О, про картошку помню! Ужасно есть хотел, а дать мне было нечего. Ревел белугой. Мать выпросила у соседки половинку мерзлой картошины, я ее сразу в рот затолкал, поперхнулся. В дыхательное горло попало — посинел, захрипел... — Кажется, вас спасла соседка, которая была старше и опытнее вашей мамы... — Да, ухватила меня за ноги. Выбили они, слава Богу, из меня ту картошку. Потрясение было таким сильным, что стало моим самым первым воспоминанием. — Нервы матери вы портили изрядно — однажды выпрыгнули из окна третьего этажа... — Мне было лет 10, не больше, но я все рассчитал, как взрослый. Сшил парашют из двух простыней (собирался потом их распороть и положить на место, чтобы мама не заметила пропажи), пацаны-ровесники помогали расправлять купол. Увы, парил я недолго. Точнее, сразу камнем упал в сугроб.
— Слава Богу, там не оказалось ни булыжника, ни железки... — Мы же проверили предварительно, а как вы думаете?.. Все обошлось нормально, только ушибся сильно. — Родители, наверное, объяснили вам основы воздухоплавания с помощью ремня? — Воспитывали меня не ремнем — авоськой с тяжелыми ручками, которые регулярно отпечатывались на моем мягком месте. Обычно эта процедура была беззлобной, профилактической, но редко случался перерыв дня на два. — Резвым же вы росли мальчиком... Неужели ни разу не простудились, когда среди зимы бегали без верхней одежды в Театр имени Вахтангова? — Хватало газет, которыми обматывал тело. Сверху, конечно, надевал майку, рубашку, свитер, потом пиджак. Если трусцой рвануть — замерзнуть не успеваешь (в школу я тоже ни разу не ходил в пальто, даже в лютый мороз — просто бежал что есть мочи).
Чтобы билетеры не заподозрили подвоха, сначала я слегка согревался у батареи в подъезде, а потом делал невинные глаза: мол, извините, тетенька, выскочил на минутку, а билет мой остался в сумочке у мамы. Позже по этой же схеме и в Большой театр проникал, а в «Маяковку» наловчился подделывать контрамарки. Денег-то на билеты не было... — Трудно поверить, что вас, такого талантливого, в юности не приняли сразу в четыре театральных вуза: ГИТИС, Школу-студию МХАТ, Щукинское и Щепкинское училища... — Срезался везде на третьем туре. Я благодарен судьбе за то, что учиться пришлось во Всесоюзном государственном институте кинематографии. Сначала, правда, о «Щуке» жалел, ведь она в пяти минутах ходьбы от моего дома, а во ВГИК приходилось по целому часу добираться на троллейбусе...
— Наставники вам достались на зависть — Сергей Герасимов с Тамарой Макаровой. Вы на самом деле были влюблены в Тамару Федоровну? — Она — женщина особенной красоты, проникновенной, не кукольной. До сих пор помню сладкий запах ее духов... Герасимов о моих чувствах, конечно, не знал. На одном из занятий форточка распахнулась от холодного ветра, Сергей Аполлинариевич потрогал жену за ногу: «Тамара, тебе не холодно?». Я обмер: разве можно так буднично касаться великой Макаровой?! [VR]«ПОЧЕМУ ХОТЕЛ СНИМАТЬ В «ТРЫН-ТРАВЕ» ИМЕННО ФЕДОСЕЕВУ-ШУКШИНУ? ИНАЧЕ ОНА МОГЛА СПИТЬСЯ...»[/VR] — Рядом с вами ведь учились юные красавицы-однокурсницы: Жанна Болотова, Галина Польских, Жанна Прохоренко, Лариса Лужина, Лидия Федосеева-Шукшина... Кстати, почему в 1976 году в своей «Трын-траве» вы хотели снимать именно Федосееву-Шукшину (по ее словам, упрашивали чуть ли не на коленях)? — Причина не в том, о чем думает Лидия. Иначе она могла спиться — уже вовсю пила. — Не могла отойти после смерти Шукшина, которого не стало в октябре 1974-го? — Думаю, да. С Шукшиным я дружил, хотя сейчас удивляюсь: неужели мы были знакомы? Он — глыба, а жил совсем просто, часто даже без крыши над головой. После окончания ВГИКа в общежитие его уже не пускали: мол, не положено. Бывало, ночевал у меня в каморке, где они с моим соседом дядей Филей Набатовым засиживались с бутылкой. — В одном из интервью Федосеева-Шукшина рассказывала, как вы (вернее, главный герой фильма Степан Калашников) уронили ее (свою экранную жену Лидию Калашникову) на лугу, да не на траву, а прямо на коровьи лепешки. Лидия Николаевна очень разгневалась? — На самом деле, ничего подобного не было — это ее больная фантазия. Смотрите на экран — там все видно... — Второе — режиссерское — образование вы тоже получили в мастерской Герасимова... — Меня зачислили сразу на второй курс как имеющего диплом актера. Узнав, что хочу снимать фильмы, Сергей Аполлинариевич предложил вместе пообедать и серьезно все обсудить. Они с Тамарой Макаровой жили в гостинице «Украина» (два корпуса отеля передали под квартиры). Помню, на столе были котлеты, рассольник, сухое вино... — Слышала, что Герасимов много курил, зато алкоголь практически не употреблял... — Верно. Однажды он пришел в институт и пожаловался нам, студентам: «Чертовски болит голова: с Бабочкиным помирился, так мы всю ночь пили коньяк. Такая гадость». — Недавно вы пообещали: мол, вернусь с гастролей — начну писать мемуары... — Уже начал, хотя для литературной работы нужно вести сидячий образ жизни. Трудно заниматься писательством на перекладных. — Глядя на записи ваших юбилейных выступлений, почти невозможно представить, что в ближайшее время вас ждет оседлость... — Раньше ради работы буквально жизнью рисковал. В ноябре 2002 года из-за тумана отменили самолет в Минск, а у меня там антрепризный спектакль намечался. Помчался на машине через границу на скорости 200 километров в час, да по дождю! Хорошо, что трассы нормальные... Сейчас все время поступают новые предложения, но от двух антреприз все-таки отказался — возраст уже не тот. А по молодости переживал, что хорошая роль досталась не мне. — Ровно 10 лет назад в башнях-близнецах погибли уникальные пленки с записями Сергея Есенина и Айседоры Дункан. Вы охотились за ними для музея, который открыли в московской квартире поэта, прежде заброшенной, аварийной, и содержите до сих пор... — Говорят, они находились в одном из офисов Всемирного торгового центра, разрушенного 11 сентября 2001 года, у женщины, на которую я долго искал выходы. — Правда, что вы уже были готовы лететь в Америку и тут произошла трагедия? — Я только собирался заключать контракт. С современными средствами связи: мобильным телефоном, Skype, электронной почтой — это довольно быстро. Жаль, таких возможностей еще не было. Я попросил друга, чтобы он разыскал в Нью-Йорке владелицу пленок, мы подбирались все ближе, пока в одночасье ее офиса не стало... Многие есенинские вещи отыскивались у потомков поэта: их держали в обшарпанных чемоданах на антресолях. Например, спохватись я на полгода раньше, в коллекции музея оказались бы семь галстуков Есенина. Увы, его племянница во время очередной генеральной уборки выбросила «старье». — Вполне возможно, сейчас какой-нибудь бомж носит галстук Есенина...
— Благодаря группе энтузиастов, которые помогают нам с женой проводить экскурсии, у нас даже появились новые экспонаты. — Их дарят или предлагают купить? — Что-то покупаем, что-то дарят, что-то в рассрочку берем. В экспозиции есть, например, есенинский котелок, который поэту и исследователю творчества Есенина Юрию Паркаеву достался от Рюрика Ивнева, хранившего эту реликвию полвека, а от Паркаева — мне. Значительную сумму пришлось выложить за бритвенный прибор, в свое время подаренный Есениным Николаю Клюеву. Этой вещью дорожу больше всего — Сергей Александрович им прикасался к себе. — В молодости вы были внешне фантастически похожи на поэта, столь близкого вам по духу... — Михаил Ромм, который видел Есенина, считал, что я должен его сыграть, но эту роль мне предложил не он, а Сергей Урусевский, снимавший «Пой песню, поэт...». Кстати, мы строго соблюдали идеологическое указание: поэта нельзя было показать алкоголиком или бабником.
[VR]«ЕСЕНИН БЫЛ РАЗНЫМ, НО НЕ ПОШЛЫМ, КАК ВЫШЛО У БЕЗРУКОВА»[/VR] — Говорят, что к бутылке своего возлюбленного невольно подтолкнула Айседора Дункан. Хотела, чтобы он стал известен всему миру, — увезла сначала в Европу, затем в Америку, где Есенин был просто мужем Дункан и от этого злился, пил, гулял, бил знаменитую супругу. Но она после каждого выступления выводила белокурого красавца на сцену, называя вторым Пушкиным, и писала на зеркалах красной помадой: «Есенин — ангел»... — Сергей Александрович не был ни пьяницей, ни волокитой. В начале 70-х Виктор Шкловский, хорошо знавший Есенина, много рассказывал мне о нем. Он считал, что разговоры о загулах и дебошах Есенин поощрял сам — ради саморекламы, желая привлечь к себе внимание. Иначе как бы он успел за 10 лет написать и издать три десятка поэтических книг? Сыграв Есенина, я им буквально заболел. Начал собирать о нем все, что мог достать, встречался со знавшими его, с женщинами, которые были ему близки, например, с актрисой Московского камерного театра Августой Миклашевской.
— По счастливому совпадению, рядом с вашей квартирой оказалось та, где Есенин часто бывал... — Причем не просто в моем дворе — даже в моем доме. Когда-то в тех стенах обитала первая, гражданская, жена Есенина Анна Изряднова, которую он навещал, ведь у них был общий ребенок — сын Юрий (Георгий). В воспоминаниях Анны Романовны я нашел описание ее пути домой, сопоставил и понял — это же мой дом! Потом в архивах ЖЭКа обнаружил подтверждение: Есенин на самом деле жил здесь четыре года — с 21-го по 25-й. Сюда за четыре месяца до гибели он пришел с кипой рукописей и попросил Анну их сжечь. Отсюда в 1937-м особисты забрали 23-летнего Юру, обвинили в подготовке покушения на Сталина и расстреляли. О том, как я полтора года добивался перевода той квартиры из жилого фонда в нежилой, отремонтировал ее за свой счет, сделал Есенинским центром, рассказывать можно очень долго... — Как-то вы признались, что собираетесь снять фильм о своем кумире... — От этой идеи отказался. Когда очень хотел, не нашлось денег. Сейчас думаю: «Наверное, хорошо, что не взялся: сценарий никуда не годился». Нельзя объять необъятное в двухсерийной ленте. Нужно было бы взять какой-то конкретный эпизод из жизни Есенина и вокруг него выстраивать драматургию. — Телевидение в отличие от кино позволяет не втискивать историю в два-три часа, а растянуть во времени. Сделали же сериал «Есенин», где главную роль сыграл Сергей Безруков... — Я категорически не согласен с его трактовкой. Много лет назад в театре молодой Сережа Безруков прекрасно справился с ролью своего тезки, на телевидении же сработал небрежно. Есенин был разным — противоречивым, нежным, безрассудным, но не пошлым, как вышло у Безрукова. Кстати, стараясь прочувствовать роль в деталях, Сергей попросил на время бокал из нашего музея (когда-то тот бокал стоял у Айседоры Дункан, и года три Есенин не хотел пить ни из чего другого). Увы, вживание в образ не помогло... Кстати, о поэзии... Когда в 13 лет я впервые влюбился в одноклассницу, выразил свои чувства не есенинскими строками, а стишком собственного сочинения: Валька Дмитриева, ты —
— Девочка впечатлилась? — Куда там, отвесила мне пощечину. И я понял, что впредь буду всегда призывать на помощь классиков... [VR]«МЫ С ГЕНОЙ ШПАЛИКОВЫМ ПОЕХАЛИ ЗА ГОРОД. ТАМ КАКОЙ-ТО ПЬЯНЫЙ ДУРАК ПЫТАЛСЯ ПЫРНУТЬ МЕНЯ НОЖОМ, Я ОТБИВАЛСЯ ТАБУРЕТКОЙ»[/VR] — Еще один юбилей нынешнего года — 40 лет со дня вашего второго рождения... — В 1971-м меня действительно чуть не убили. Мы с Геной Шпаликовым (поэт, режиссер, сценарист фильмов «Застава Ильича», «Я шагаю по Москве», «Пой песню, поэт....». — Авт.) поехали к его приятелю за город. Там какой-то пьяный дурак разбушевался. И пошло-поехало: он пытался пырнуть меня ножом, я отбивался табуреткой... — Экстрима в вашей жизни хватало. В июле 2008-го сгорела ваша дача на Валдае. Поджигателей так и не нашли?
— Нет... Пожар начался ночью, когда мы с сыном спали. Местная шпана бросила в окна три бутылки с зажигательной смесью. Хорошо, Никанор от запаха гари проснулся, разбудил меня. Принялись мы сбивать пламя: сын — одеялом, я — просеянной землей, которая лежала кучей возле дома. Довольно быстро подоспели пожарные и «скорая»... — Никанор ведь получил ожоги первой и второй степени, его отвезли в больницу. Отметины не остались? — К счастью, все обошлось... — Как известно, за два года до этого случая пострадал дом Гоши Куценко, а еще раньше — дача Александра Абдулова... — Сашин дом уцелел (это Абдулов, с которым мы дружили, предложил мне построиться на Валдае, по соседству с ним). Гошин сожгли дотла. Поджигатели влезли по лестнице через незастекленное окно, из-за сильного ветра огонь моментально распространился на два этажа. Пожарные бились два часа, но увы... — Куценко уверял, что это дело рук вандалов-завистников... — Такой творился беспредел. Не считаю, что кто-то целенаправленно выживал меня и моих друзей с Валдая, — тамошняя шантрапа неадекватно реагирует на приезжих. После пожара оставаться в тех краях я не смог. Продал уцелевшую дачу одному серьезному бизнесмену, тот соорудил сторожку для охранников. Мне подобная роскошь не по карману, ведь все деньги уходят на музей. — Слышала, что из-за дачи вы однажды чуть не поссорились с женой, с которой живете почти 40 лет в любви и согласии... — Когда строился, хотел сделать Екатерине сюрприз. Из дому исчезал в выходные, не объясняя зачем. Ну, она и напридумывала всяких страстей. Завела со мной разговор, я возьми и скажи: мол, должен тебе признаться, живу на два дома. Конечно, Катя обмерла: «Где мои глаза были? Боже, как я могла это допустить?!». Пришлось рассекретиться: «Успокойся, оба эти дома твои — другой женщины там нет».
Жена моя — очень душевный, отзывчивый человек. С годами это ценишь все больше... — Вы сняли 15 фильмов, но супругу снимали не часто, в отличие от многих режиссеров, женатых на актрисах... — Это вы так считаете, а высокий чиновник из Госкино когда-то решил, что часто. Даже упрекнул, посмотрев один из моих фильмов, где главная роль досталась Кате: «Любите вы, режиссеры, своих жен снимать». Я съязвил: «Наверное, это неправильно. Давайте снимать ваших», на что он очень обиделся. Катя у меня сыграла в фильме «Елки-палки», в «Трын-траве», в «Кораблях пришельцев». Хотя, случалось, надувала губы, если подходящей роли для нее не оказывалось. — Вы ведь учились в одном институте? — Только я уже на режиссера, а Катя — на актерском, у Бориса Бабочкина. Красавица она была писаная — фигурка точеная, как у фарфоровой статуэтки, глазищи огромные. Но нравом строгая, из старообрядческой семьи. Ничего мы себе не позволяли целый год, прежде чем поцеловались. Поженились еще через шесть месяцев — как раз в день взятия Бастилии... Из досье «Бульвара Гордона». Екатерина Воронина — третья жена Сергея Никоненко. Первой была Ирина Мельникова, на которой он женился в 23 года и из-за которой заинтересовался театром. Увы, через пару лет молодая семья распалась. Вторая супруга — Евгения Соловьева — ныне известный модельер. 26-летний Сергей и 19-летняя Женя познакомились в Ялте (он работал в дипломном фильме Никиты Михалкова), через год сыграли свадьбу. Этот брак также продержался всего два года. — Наверное, сложных моментов в семейной жизни было предостаточно? — Счастье наше выстрадано — за семью я боролся, и теперь она у нас очень даже крепкая. Хотя, если откровенно, разбежаться могли не раз. Однажды я даже швырнул в Катю чайник. — Что же она натворила? — Совсем не во гневе — так нужно было по сценарию фильма «С любимыми не расставайтесь»...
[VR]«ПЛАКАЛ Я СОВСЕМ НЕДАВНО — НЕВЕСТКУ ПОХОРОНИЛ...»[/VR] — Лариса Лужина рассказывала, как Екатерине Алексеевне приходится нелегко: «Бабы гроздьями вешаются на Сережу, и ей постоянно нужно быть ему интересной. Недавно наблюдала неприятную сцену. Рядом сидела Сережина супруга, а наглая молодая девка, поняв, что он — маститый режиссер, стала садиться к нему на колени, лезла целоваться»... — Не можете вы, журналисты, без «клубнички». Меня часто просят рассказать о своих романах. Конечно, они были, но ухаживать я старался красиво. Девушки той поры давно стали бабушками, разве могу им сегодня портить репутацию и здоровье? — Ваш Никанор и сын Иосифа Кобзона Андрей появились на свет в одном роддоме с интервалом в несколько дней. Наверное, дружите с Иосифом Давыдовичем домами? — Нет, хотя знакомы еще с 60-х. Просто на разных орбитах вращаемся... Из досье «Бульвара Гордона». В одном из интервью Сергей Никоненко рассказал, что его единственный сын родился утром 26 декабря 1973 года. «Я надеялся, что мы с Катей успеем встретить Новый год прежде, чем станем родителями. Даже заранее купил билеты в Дом кино, чтобы по традиции провести там праздничную ночь. Наступило 31 декабря. Смотрю на билеты и думаю: «Что мне делать в Доме кино? Лучше пойду к семье в роддом». В большую сумку упаковал пару бутылок шампанского, бутылку коньяка, мандарины, шоколадки, маленькую елочку, транзистор, чтобы не пропустить наступление полуночи, салфеточки, какие-то тарелочки, заказал такси и поехал на Шаболовку. Бабка на вахте спросила: «Чего приперся?!». — «Не волнуйтесь, — ответил. — Я дальше не пойду. Здесь посижу, с вами Новый год встречу». И у нее под носом невозмутимо стал расставлять бокальчики, тарелочки. Так хорошо запахло праздником! Одна медсестра ко мне подошла, другая... Провели старый год. Потом появилась жена (я попросил кого-то из персонала ее позвать), делала вид, что сердится, а сама сияла. Дождались боя курантов. Вдруг акушерка говорит: «Ой, пойду посмотрю — там жена Кобзона рожает». Вернулась: «Нет, пока рано». Выпила еще глоточек шампанского и опять наверх побежала.
Спустя пару месяцев я увидел Кобзона и спросил: «Иосиф, у тебя ребенок 1 января родился, верно?». Он удивился: «Откуда тебе известно?». — «А я был рядом». Рассказал эту историю и добавил: «Не знаю только, во сколько». — «Как и положено еврею — в 7.40», — рассмеялся он. — Где сейчас портрет вашей супруги, который вы когда-то написали в киноэкспедиции? — Висит в комнате жены. — Сына и внука тоже запечатлели? — Пока не успел, хотя очень хочу Петю написать. Внучонку моему уже четыре года, он — главная моя радость сегодня. Каждую свободную минутку стараюсь с ним проводить. По-моему, нам друг с другом интересно. — В юбилейном документальном фильме о вас Петя бойко читает лермонтовское «Бородино»... — С выражением. Это дедушка его научил. Теперь забавно слышать свои интонации, когда чеканит: «Скажи-ка, дядя, ведь недаром...». — Малыш — полный тезка вашего отца... — Ага, тоже Петр Никанорович. Может, отца я любил даже больше, чем маму, на которую очень похож. Она была махонькой, хрупкой, с золотыми руками, и в семье ее слово было последним. Папа выглядел уверенным, сильным, основательным. Он заведовал охоторыболовной секцией спортобщества «Динамо» — просители приходили за путевками, приносили спиртное (без бутылки ведь какой разговор?). Наверное, по литру водки в день приходилось ему иногда выпивать, но пьяным я его никогда не видел. Дожил отец до 80 лет, хотя ранен был тяжело в обе войны: и в Гражданскую, и в Отечественную. — Несколько раз вы подменяли Игоря Квашу в телепрограмме «Жди меня», которую он ведет... — Игорю Владимировичу нездоровилось. Приглашали меня. — Кваша как-то признался, что у него с режиссером уговор: если сорвется и заплачет, не выдавать этого в эфир. А что может вас заставить расплакаться? — Ох, как мне трудно ответить на этот вопрос... Плакал я совсем недавно — невестку похоронил (Жена Никанора этим летом умерла от рака мозга. - Авт.)... Каждый день молюсь о здоровье близких. Особенно прошу за Петьку, которого обожаю! — Среди ваших режиссерских работ фильмы с красноречивыми названиями: «Хочу в Америку», «Хочу вашего мужа», «Не хочу жениться», а каковы ваши самые горячие желания в жизни? — Справедливости хочу (хотя это утопия, наверное), законов, которые бы выполнялись... | |||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
| © 2004-2005, "Бульвар" / © 2005-2011, "Бульвар Гордона" Перепечатка без согласования с редакцией не допускается. Ссылка на "Бульвар Гордона" обязательна. Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов публикаций. Создание и сопровождение сайта - УРА Интернет | |||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
