 |
 Поиск по сайту Письмо в редакцию |
|
|
|
|
| № 8 (148), 26 февраля 2008 |
| Чтобы помнили... Влад ЛИСТЬЕВ: «У нас есть стойкость, чтобы выносить удары, и мы чувствуем силу, потому что отстаиваем справедливость. Посмотрим, что будет... Да вы и сами все увидите...»
Споры о том, кто кому Влада заказал, становятся все тише год от года, многим уже просто все равно — на фоне регулярных убийств и отравлений трагедия 13-летней давности переходит в разряд исторических фактов. А тогда, 1 марта 1995 года, голос Тамары Гвердцители буквально ввинчивал в сознание: уже не нужно за полночь дежурить у телевизора, терпеливо ожидая очередного академического часа «науки думать». Уроки закончились. Наступила пора самостоятельности. Пожалуй, Влад оказался слишком правильным для чужих правил. Для реализации мечты — создания подлинно общественного телевидения — Листьеву не хватило многого. Времени. Удачи. Сил и умения выстоять за всех. Поэтому телевидение сегодня такое, какое есть. Хотели как лучше, получилось, как всегда. Больно до сих пор... Специально для «Бульвара Гордона» «Чего вы здесь топчетесь? Никто с вами не будет разговаривать!» — уборщица, яростно шлепая тряпкой, нехотя мыла пол за кулисами театра и с наслаждением демонстрировала свое дурное настроение. «Будут! Они — будут!» — мы с подружкой-фотокорреспондентом, молодые и упрямые, верили, что те, кого ждем, тоже еще молодые, упрямые, дерзкие, не успевшие заразиться чванством и высокомерием. Возле двери гримерной «взглядовцы» Листьев с Любимовым появились настолько тихо и незаметно, что мы на миг растерялись. Обратились почему-то к Саше: «Простите, у вас не найдется пару минут для интервью?». Он в нерешительности обернулся: «Влад?..». — «Да-да, конечно! — быстро откликнулся Листьев. — Девочки, заходите, располагайтесь! Мы сейчас подойдем...». Окрыленные, мы шустро юркнули в гостеприимно открытую комнату и деловито зашуршали кофрами: еще раз проверить диктофон, настроить фотокамеру... «Не могу! Тесно тут! Зеркало бликует! — подруга с досадой резко сложила створки небольшого трельяжа на гримерном столе: «Дай-ка я его прикрою...». То, что произошло через секунду, показалось кадрами кинопленки: медленно-медленно и почему-то беззвучно падает зеркало, медленно-медленно растекаясь по полу сверкающими струями мельчайших осколков... Тогда эта дурная примета не омрачила наш щенячий оптимизм после встречи с Листьевым и Любимовым. Они так хорошо держались, выглядели настолько уверенными в себе и нацеленными на активную работу, что ничего плохого просто не могло прийти в голову. — Как вы оба попали во «Взгляд»? Любимов:— Мы работали в системе радиовещания на западные страны... Наступил момент, когда сняли так называемые заглушки, и нужно было создать программу в противовес западным «голосам». Нас пригласили во «Взгляд». Мы согласились, потому что тележурналистика — это более эмоциональная журналистика, более высокий ее уровень. — «Взгляд» сразу завоевал колоссальную популярность, приобретя при этом немало недоброжелателей. За годы существования программы вам стало легче или труднее? Вам вообще мешают работать? Любимов:— Конечно, мешают... Легче не стало. Легче в нашей стране бывает, только когда не хочешь что-то делать и не делаешь. Вот тогда легко. Листьев:— Количество недоброжелателей пропорционально остроте программы. Чем острее сюжет, тем больше недоброжелателей. Особенно когда задеваются интересы людей. Но нельзя существовать в бесконфликтном обществе. Если мы пошли на создание такой передачи, значит, заранее предвидели возможные конфликты. У нас есть определенная стойкость для того, чтобы выносить удары. Мы работаем спокойно, потому что нас поддерживают многие, и чувствуем силу, потому что отстаиваем справедливость. Любимов:— По социологическим опросам, где-то 74 процента зрительской аудитории полностью или частично придерживаются того же мнения, что и программа «Взгляд». — А вы кем себя больше ощущаете: журналистами или телезвездами? Любимов:— В нашей стране нет звезд — у нас слишком низкий небосклон. Мы журналисты. Это наша профессия. Листьев:— Ну, конечно, журналисты в первую очередь. И когда начинали делать программу, не задумывались, станем мы звездами или не станем. Просто профессионально делали свое дело. — Вам не мешает столь широкая известность? Листьев:— Мешает. Анонимность всегда полезнее журналисту: проще что-то выяснить, узнать, когда ты неизвестен. — Вы поднимаете самые разные темы и проблемы. Какие из них, по-вашему, сегодня наиболее важны? Любимов:— Власть — самый главный вопрос, на мой взгляд. Ну и вопрос о том, как бесконфликтно двигаться вперед. Листьев:— Есть два основополагающих вопроса, тесно связанных друг с другом: власть и собственность. Если они будут решены, то будут решены очень многие проблемы. Экономические в том числе... — Во имя чего вы работаете? Любимов:— Знаете, я очень не люблю таких высоких слов... Можно ведь ответить что угодно... В нашей стране все всегда во имя чего-то делалось. Но почему-то ничего так толком и не сделалось! Листьев:— Не знаю, как ребятам, но мне кажется, что мы все ужасно закомплексованные и закрепощенные люди. И хочется, чтобы каждый человек, глядя нашу программу, научился мыслить самостоятельно. Поэтому часто после тех или иных сюжетов мы не даем комментариев или советов. Наоборот, пытаемся заставить зрителей анализировать... Чеховская фраза: «Выдавливать из себя по капле раба» уже стала банальщиной, но при этом никакого раба мы из себя еще так и не выдавили. Это длительный процесс. Поэтому выдавливаем из себя и зрителя заставляем выдавливать. Любимов:— Да, мы этим постоянно занимаемся... Выдавливаешь раба, выдавливаешь, а потом глянешь — а там еще столько же осталось... — Люди к вам часто обращаются за помощью. Вот и сейчас за дверью ожидают инвалиды, пенсионеры (людей под гримерной толпилось столько, что Влад попросил закрыть комнату на ключ. — Т. Д.)... Насколько часто вы помогаете кому-либо индивидуально? Листьев:— Насколько можем, настолько помогаем. Мы же не всесильны! Любимов:— Нас в программе 12 журналистов, а к нам в год приходит, ну, минимум... Листьев:— 200 тысяч писем как-то за год пришло. И практически каждое письмо — крик боли, крик о помощи. Поймите, мы физически не можем помочь всем! Кроме того, задача журналиста — не в том, чтобы установить унитаз конкретному человеку, хотя это тоже важно... Однако не в этом заключается наша функция. Мы должны ставить диагноз обществу в той или иной области, а инструменты по вскрытию и лечению находятся не в наших руках, а в руках центральных и местных органов власти. Опять-таки поднимается вопрос о власти... К тому же люди очень часто хотят, чтобы их проблемы за них кто-то решал. Мы много ездим по стране, видим разное... Всем почему-то всегда хочется, чтобы кто-то за них все сделал. Укоренившаяся философия: «Вот придет добрый царь...». Я убежден, что если просто объединить свои силы, многие проблемы можно решить на местном уровне. Только нужно быть чуть смелее и не ждать помощи... — Как только стало известно о вашем предстоящем приезде, по городу поползли слухи: «Они не просто так едут, наверное, будут что-то снимать...». Вы же утверждали, что эта поездка не деловая. Нужны ли творческой группе «Взгляда» гастроли? Листьев:— Это не гастроли. Такие встречи дают нам очень много, потому что позволяют посмотреть в глаза зрителям, которых ты не видишь за холодным оком телекамеры. Это возможность поговорить и обсудить гораздо больший круг тем, нежели те, что мы можем затронуть в конкретной передаче. И уровень откровенности во время таких встреч гораздо выше, потому что на телевидении существует цензура... А при непосредственном общении со зрителями мы открыты и не скрываем своих взглядов. Мы такие, какие есть на самом деле, и люди могут сопоставить, какие мы на экране и в реальности... — Меняются времена, меняемся мы... Будет ли меняться программа «Взгляд» и если будет, то как? Любимов:— Мы векселей по поводу будущего не раздаем, а сами меняемся постоянно, из месяца в месяц... Листьев:— У нас есть планы по изменению «Взгляда», мысли относительно создания новых программ... Но обычно мы свои планы не раскрываем. Посмотрим, что будет. Да вы и сами все увидите...
 |
|
