 |
 Поиск по сайту Письмо в редакцию |
|
|
|
|
| № 34 (70), 22 августа 2006 |
| Стиляга из Москвы Лидер "Браво" Евгений ХАВТАН: "То, как я уживался с Агузаровой, - тема моей диссертации"
"Бульвар Гордона" "МНЕ ПРИШЛОСЬ ПОКОРЯТЬ СЕРДЦЕ ЖЕНЫ, ЗА ЧТО Я ХОРОШЕНЬКО ПОЛУЧАЛ ПО МОРДЕ ОТ ЕЕ ПРЕДЫДУЩЕГО ПАРНЯ" — Евгений, известно, что у вас дома внушительная коллекция гитар. Сколько там всего? — Более 25-ти. Но самая для меня дорогая и любимая — моя первая классическая гитара, купленная родителями. На ней я учился играть... Сейчас учится дочка. — А самая дорогая по стоимости? — Они бесценны. (Улыбается). Есть не очень дорогие гитары, но с ними связаны какие-то интересные истории. К примеру, одну из гитар (1964 года) я купил в Гамбурге во время круиза "Браво" по Европе. Этот город-порт был последним в нашем маршруте. Все деньги, отложенные на покупку инструмента, я уже давно потратил. И вот, гуляя по ночному Гамбургу, в одной из витрин увидел гитару потрясающей красоты. Совершенно случайно рядом оказались русские парни-студенты, которые подрабатывали в этом городе. Они, узнав меня, одолжили нужную сумму. Спустя два месяца мы встретились в Москве, и я вернул им долг. Позже у меня эту гитару украли, но по счастливому стечению обстоятельств она снова вернулась ко мне... Есть, конечно, довольно дорогие экземпляры, по пять тысяч долларов. Безумие! Я знаю, что некоторые артисты любят тратить деньги на бриллианты, камни. Меня же это не интересует. — Но вашу жену наверняка интересует... — Ну, ей я, конечно, дарю драгоценности. — Любопытно, где вы храните свою гитарную коллекцию? Для нее есть отдельная комната? — Ой, где придется... Терпеть не могу, когда шарят по моим вещам, что-то перекладывают, трогают гитары, костюмы или компьютер. Я жутко неорганизованный расхлябанный человек. Страшный бардак у меня! Вечно не могу ничего найти. У меня порядка 50 пар обуви, и я даже не знаю, где она лежит. — Вещи ищете в одиночку? — Нет, мне помогает жена, да и дочка иногда подсказывает. Быт, домашний уют полностью лежит на жене. Для меня очень важно дома комфортно себя чувствовать, так как 80 процентов времени я провожу на гастролях. — Вы женаты уже более 20 лет... — Во многом потому, что моя супруга не имеет никакого отношения к музыкальной индустрии. Она инженер-экономист по образованию. — Чем же она покорила ваше музыкантское сердце? — Мне самому пришлось покорять ее сердце, за что я пару раз хорошенько получал по морде от ее предыдущего парня... Мне всегда нравились стильные эффектные женщины. А если они при этом еще и умные, так вообще замечательно. Ум — очень важная и, между прочим, редкая на сегодняшний день составляющая. — Ну вы тоже "стиляга из Москвы". Всегда стильно одеты. Какой стиль предпочитаете в повседневной жизни? — Футболку и джинсы. А на сцене — английскую моду середины 60-х годов. Да, я люблю хорошо одеваться. — Для того чтобы нравиться в первую очередь себе или женщинам? — Чтобы быть похожим на музыкантов, которые мне нравились. Мы считали, что если группа хорошо выглядит, то, значит, она клевая. А если плохо — фиговая. Я и сейчас обращаю внимание на то, как выглядят музыканты, когда они выходят на сцену. Многое можно сказать о человеке по тому, как он одет.
— Я помню, вы говорили, что подражать — это плохо... — Так мы подражаем лучшим традициям английской моды! Я часто бываю в Лондоне, где обязательно захожу в магазины новых модных дизайнеров. Еще неизвестных, но интересных, авангардных. Там меня знают и очень рады мне, потому что я всегда пополняю их бюджет. Они с удовольствием делают мне скидки. — В свое время эта самая английская мода (вы выступали в смокингах) доставила вам немалые проблемы. Советская власть даже обвиняла вас в фашизме. — Да, было такое. Зато теперь нас обвиняют в том, что мы выглядим слишком правильно! Сейчас музыкант должен выйти в футболке, в джинсах и кроссовках. Раньше у нас случались неприятности даже с милицией. Все это только еще больше сплотило группу. Благодаря тем трудностям, которые у нас возникают, мы можем правильно оценить успех. Спустя много лет я смотрю на него философски. А тогда мы вообще не думали, а просто играли. Нам помогала какая-то неведомая сила. В 20 лет мы стали суперзвездами в стране, где ничего не позволялось. При том, что сегодня рок-звездами, как правило, становятся люди после 25-ти. А мы были совсем зелеными... Здорово, когда ты молод и собираешь стадионы! Очень кайфовое ощущение. "C ТРУДОМ ПРЕДСТАВЛЯЮ СЕБЯ ИНЖЕНЕРОМ, НО ГОРЖУСЬ ТЕМ, ЧТО ПОЛУЧИЛ КОРОЧКУ О ВЫСШЕМ ОБРАЗОВАНИИ" — По профессии вы инженер железнодорожного транспорта, в институте учились 10 лет. Здесь сыграло роль ваше участие в неугодной группе или вам просто учиться не хотелось? — Все опять же из-за проблем, связанных с Петровкой, 38, с государственными органами. Меня неоднократно отчисляли, я восстанавливался... Такая долгая, моторошная история! Но, в конце концов, я окончил институт. И горжусь тем, что имею корочку о высшем образовании. — Когда-либо работали по специальности? — Чуть-чуть работал, но опыт был негативным. Мне не нравилось! С трудом представляю себя инженером. Профессия хорошая, очень актуальная, востребованная, но... Музыка взяла свое. — Почему тогда поступали на инженера, а не в музучилище? — Я пошел следом за братом. Он сказал: "Пойдем вместе, чтобы скучно не было". Я не очень хорошо учился, просто мне нравилась студенческая среда, атмосфера, музыка. Я общался с массой интересных людей. Несмотря на все запреты и гонения, у меня остались очень теплые воспоминания о прошлом. Все-таки это было хорошее для нас время, в нем была своя прелесть. Нам, бесшабашным и безголовым, сопутствовала удача. — Сейчас давления со стороны власти нет, играй что хочешь, пой о чем хочешь... — Тем не менее ситуация приблизительно такая же. Худсоветы остались. Просто теперь они называются форматом, который отрезает все самое интересное и показывает усредненное. Увидеть по телевизору или послушать по радио что-то стоящее можно крайне редко. Так что ситуация не очень изменилась. Она всегда была не самой подходящей для творческих людей, настоящих музыкантов. Но в любом случае талант пробьется. — "Браво" довольно сложно охарактеризовать, но, по-моему, это больше рок-группа... — Наверное... — Рок-музыке часто присуща меланхолия, депрессивность. По-вашему, это часть имиджа или состояние души? — Есть артисты, которым я верю. У них все по-настоящему. Шевчук, Земфира, Илья Лагутенко, Слава Бутусов. Из ваших, украинских, "Океан Эльзы" и "ВВ". Из поп-музыки — Леня Агутин. Они имеют отношение прежде всего к музыке. У нас есть бунтари, поэты, художники, но среди них очень мало музыкантов. — Некоторое время назад вы сравнили российскую рок-сцену с темной ночью. Сейчас мрак понемногу рассеивается? — Нет, приблизительно то же самое. Земфира, "Мумий Тролль"... А кто еще? Остальные каким-то образом похожи на них. "Я ВСЕГДА ЛЮБИЛ ЭКСПЕРИМЕНТИРОВАТЬ, А СЮТКИН ХОТЕЛ СПОКОЙНЫЙ АНСАМБЛЬ" — Валерий Сюткин сказал, что вас нельзя упрекнуть в тяге к шумихе, но ваши с ним пути разошлись, поскольку музыкальное будущее видели по-разному. Как видели вы? — Вместе мы записали три очень успешных альбома, дали массу концертов. Мне захотелось несколько изменить стилистику группы, я всегда любил экспериментировать. Мне нравится в музыке драйв, ощущение рок-н-ролла! А Валера хотел приджазованный, спокойный ансамбль... Сейчас я себя чувствую абсолютно комфортно. — Когда начинали, вы мечтали о славе или хотели играть для себя? — Об известности я тогда не думал. О какой славе можно было мечтать, если музыка, которую мы играли, была, как нам казалось, никому не нужна? Мы не предполагали, что в дальнейшем станем играть концерты и продавать пластинки. Занимались музыкой исключительно для себя. Поэтому, кстати, что-то получилось. — Вас не упрекнешь в шумихе, но Жанна Агузарова... Как вы с ней уживались? — Ой, тяжело, но при этом ужасно интересно. Жанна — мастер эпатажного жанра. И в жизни она приблизительно такая же. (Улыбается). Вместе мы дополняли друг друга. Это, наверное, самый интересный период "Браво". — Так в чем все-таки было тяжело? — Понимаете, женщина в группе — то же самое, что женщина на корабле. Жанну ни в чем нельзя было переубедить, между нами происходила масса конфликтов. Тем не менее мы все равно находили компромиссы. Путем обмана и подлога. (Смеется). То, как мне удавалось уживаться с Жанной, — тема моей диссертации. — Вы мирно расстались? — У нас были какие-то разборки... Но без скандалов. Жанна уже знала, что уйдет, и просто поставила нас перед фактом. Мы доиграли концерты, и каждый пошел своим путем. — Сейчас не общаетесь? — Год назад мы играли большой концерт "20 лет". Там были и Жанна, и Валера. Вообще, на нем выступало очень много артистов: Земфира, Илья Лагутенко, "Би-2"... Прекрасно отметили юбилей группы! — Вам не кажется, что агузаровская тяга к эпатажу во многом вызвана ее чисто женскими проблемами? — Мне трудно судить, здесь я не большой специалист. Я думаю, этот вопрос лучше задать Жанне. — Вы, я вижу, на провокации не поддаетесь! — Совершенно верно. Мы видели всякие виды провокаций, и у нас выработался к ним иммунитет. Киев — Москва — Киев
|
|
