Газета «Бульвар Гордона» Поиск по сайту

Письмо в редакцию

Свежий номер Архив Авторы Афиша Об издании Подписка Контакты
№ 8 (356), 21 февраля 2012
Спешите прочесть!
Читайте в номере

Времена не выбирают
Борис БЕРЕЗОВСКИЙ: «Даже если Путин насчитает себе голоса, до инаугурации он как политик не доживет — инаугурации Путина-президента в России не будет!»
Накануне президентских выборов в России Борис Абрамович поделился своими политическими прогнозами
Поди теперь разбери: то ли климат Великобритании особо благоприятен, то ли ее расположение на географической карте, но на этом туманном острове издавна вьют гнезда буревестники русской революции: когда-то Герцен, потом Ленин, а ныне Платон Еленин. Напомню, что паспорт с упомянутым именем и фамилией английские власти выдали (в придачу к политическому убежищу) известному бизнесмену Борису Березовскому — в недавнем прошлом заместителю секретаря Совета Безопасности России, исполнительному секретарю СНГ, депутату Государственной Думы и члену-корреспонденту Академии наук Российской Федерации, впрочем, в последние 12 лет российские средства массовой информации называют его не иначе как беглым олигархом, политическим авантюристом и злым демоном Кремля.

Если честно, даже в этих нелестных эпитетах, которыми награждают Бориса Абрамовича на Родине, чувствуется невольное восхищение его неординарным аналитическим умом, умением придумывать и воплощать в жизнь многоходовые комбинации, способностью действовать нетривиально и при необходимости цинично. Даже недоброжелатели БАБа признают, что именно его почерк чувствуется как в переизбрании Ельцина в 1996 году на второй срок (при полном, казалось бы, отсутствии реальных шансов), так и в феноменальном взлете Путина в 1999-м — в обоих случаях были задействованы практически одни и те же политтехнологии. Спрашивается: что помешало бы Березовскому прибегнуть к методам, сработавшим дважды, в третий раз, а если его креатура не оправдает надежд, то и в четвертый?


Дмитрий ГОРДОН
«Бульвар Гордона»

В дикие времена у восточных деспотов считалось хорошим тоном лишать жизни или хотя бы ослеплять зодчих, которые возвели уникальный дворец или храм, — дабы те ненароком не построили чего-то еще, получше. Мы, слава Богу, живем в более гуманную эпоху, когда даже венценосцы вынуждены печься о своем имидже, поэтому Березовского не убили и даже, как Михаила Ходорковского, не посадили — его просто выдавили за рубеж, спешно возбудив уголовные дела о хищении денежных средств у компаний «АвтоВАЗ», «ЛогоВАЗ» и «Аэрофлот», организовав судебные процессы и заочно приговорив к 13-ти и шести годам лишения свободы. При этом лондонский изгнанник получил щедрые «отступные» — его состояние к 2002 году оценивалось в три миллиарда долларов.
 

Пожалуй, если бы Борис Абрамович ограничился фигой, показанной Кремлю в кармане, и согласился с ролью тихого, бессловесного олигарха, он и по сей день входил бы в верхние строчки списка Forbes, и Березовский, надо признать, пытался заниматься исключительно бизнесом: торговал российской нефтью и киргизским золотом, либерийскими алмазами и бразильскими футболистами, французскими замками и сербскими йогуртами, латышским телевидением и грузинским боржоми, не говоря уж об украинской «Миргородской», но все это не давало того азарта и адреналина, не щекотало так нервы, как политика. Его амбициозной натуре противно было оставаться в тени, когда в России шла игра по-крупному.

На вооружение он взял опыт других буревестников: страстно и аргументированно обличал Кремль из своего заграничного далека, принимал там ходоков из России, создавал партию нового типа, засыпал соотечественников пылкими листовками и прокламациями, то бишь открытыми письмами, а еще, основав Фонд гражданских свобод, щедро финансировал оппозицию и революции в соседних странах, в меру сил отравляя сладкую жизнь Путину. Аккурат к третьему восшествию Владимира Владимировича на престол он затеял скандальный судебный процесс с Романом Абрамовичем, которого считают казначеем «семьи», — именно его стараниями чопорный английский суд освоил такие чисто российские понятия, как «крыша», «откаты», «распилы», а чтобы ни у кого не возникало сомнений в серьезности намерений БАБа, он вышел на митинг под стенами российского посольства а Великобритании с красноречивым плакатом: «Я тебя породил, я тебя и уйму»...

Лондонскому сидельцу, который «весомо, грубо, зримо» обнажил непрезентабельную сущность российской власти в глазах мировой общественности и лишил сакрального покрова в глазах избирателей, мстила она показательно. Уже в 2005-м Березовский возглавил список людей, которые теряют состояние самыми быстрыми темпами, а в 2007-м не смог внести очередной платеж за заказанную яхту

Darius и вынужден был ее продать... Сегодня, по оценкам экспертов, у него осталось максимум полмиллиарда, впрочем, в одном из своих интервью Борис Абрамович признался, что для безбедной жизни ему и его семье вполне достаточно пяти миллионов в год, которые можно получить, просто разместив деньги в банках, так что кое-какие резервы у него еще есть.
С Евгением Примаковым, 1998 год. «Мы в тот момент подошли к ситуации, когда выбирать приходилось между Путиным и Примаковым, и я и сегодня выбрал бы первого, а не второго»

Фото «РИА Новости»

Конечно, вызов, брошенный Борисом Березовским Кремлю, многим сторонним наблюдателям кажется форменным безумием: с одной стороны, человек, пусть и с демоническим имиджем, а с другой — циклопическая, беспощадная государственная машина, которая любого способна раздавить, как букашку, но ведь когда-то обыватели с не меньшим скепсисом воспринимали попытки Ленина раздуть из «Искры» пламя революции. 66-летний Платон Еленин верит, что своей цели добьется.

Об этом и не только мы говорили в лондонском рабочем кабинете Березовского в канун президентских выборов в России.


«МЕДВЕДЕВ — ДУРИЛКА КАРТОННАЯ, ПОЭТОМУ О НЕМ Я НЕ ДУМАЮ, А ВОТ О ПУТИНЕ РАЗМЫШЛЯЮ ДОСТАТОЧНО ЧАСТО»

— Я вот, Борис Абрамович, рассматриваю фотографии, которые у вас за рабочим креслом стоят, и вспоминаю времена, когда в кабинетах висели исключительно портреты вождей, а пионеры и октябрята декламировали (у меня даже в детстве книжка была «Стихи о Ленине» ) строки Михаила Светлова:

Хочется без конца
думать об Ильиче,
будто рука отца
вновь на твоем плече...

Скажите, а вы часто о Путине думаете?
С Борисом Ельциным. «Я участвовал в принятии исторического решения: дал советы, рекомендации, — к ним прислушались и Борис Николаевич, и его ближайшее окружение»

— Ну да, достаточно часто, особенно в последние 12 лет — собственно, с того момента, как он стал и. о. премьер-министра России. Потом Путин премьер-министром был, исполнял обязанности президента, стал президентом, сложил президентские полномочия, но остался, как пытаются россиянам внушить, национальным лидером... По существу же — Путин недавно сам в этом признался, — он вместе с Медведевым узурпировал власть, извратив смысл выборов, то есть Медведев, как Виктор Шендерович сказал, дурилка картонная, а Путин просто оправдал это название. Поэтому о Дмитрии Анатольевиче я не думаю, а вот о Владимире Владимировиче размышляю достаточно часто, потому что в эти 12 лет судьбы его и России слились неразрывно.

— И ваша судьба тоже...

— И моя...

— Вы сожалеете сейчас о том, что «сделали» Путина своими руками?

— Знаете, это очень распространенное мнение, будто я Путина «сделал», но все нужно в историческом контексте рассматривать, в контексте времени. По сути, мы в тот момент подошли к ситуации, когда выбирать приходилось между Путиным и Примаковым, и я и сегодня выбрал бы первого, а не второго.

— Евгений Максимович вам не нравился?

— Дело не в этом, к тому же, если мы о политике рассуждаем, слова «нравится — не нравится» неуместны. Это категории нерациональные, а политика — дело сугубо рациональное, поскольку в ней, грубо говоря, следует оперировать законами больших чисел. Политика неразрывна с историей общества, его развития и деградации, где счет, как правило, идет на миллионы людей, поэтому там, чтобы понимать, что такое хорошо и что такое плохо, другие нужны критерии, а что касается моего выбора...

Да, я участвовал в принятии исторического, как оказалось, решения: дал советы, рекомендации, — и к ним прислушались и Борис Николаевич, и его ближайшее окружение. Я абсолютно не сомневался (и сегодня могу это подтвердить!), что Путин — преемник Ельцина: он же к власти приходил как преемник, да? — и подразумевалось, что этот человек будет последователен в том, что делал Борис Николаевич, и,  безусловно, продолжит вектор развития, определенный Горбачевым и Ельциным, но уже без ошибок, свойственных любому детскому возрасту, а в данном случае периоду становления совершенно новой России.
Премьер-министр России Сергей Кириенко, президент России Борис Ельцин, исполнительный секретарь СНГ Борис Березовский, на втором плане — министр иностранных дел России Евгений Примаков и исполняющий обязанности вице-премьера России Иван Рыбкин, 1998 год

Фото «ИТАР-ТАСС»
Да, и Михаил Сергеевич, и Борис Николаевич сделали много ошибок — трагических в том числе...

— ...да все ошибались немало!..

— ...но, думаю, в то время избежать большинства из них было трудно, и мое тогдашнее ощущение таково: молодой энергичный Путин стране тогда был необходим.

— Кагэбистское прошлое вашего протеже вас не смущало, вы не понимали тогда, чем же оно чревато?

— К сожалению, это и стало моей главной личной проблемой, которая оказалась проблемой и для миллионов моих соотечественников, — то, что я плохо разбираюсь в людях и в их характерах (что ж, все мы вышли из СССР, все мы, по определению Александра Зиновьева, гомо советикус). Безусловно, это меня смущало, но чем такое «пятно» в биографии отличается от другого: был человек членом компартии или нет?

— В том-то и дело, что отличается...

— Все равно КГБ — это же боевой отряд партии, и если и выполняли они преступные приказы, те исходили от коммунистов: от Центрального комитета, от лидеров КПСС, поэтому различие в том, что одни — палачи, а другие — заказчики. Я, кстати, не в курсе, на ком в ходе суда больше лежит вина: на убийце или том, кто преступление заказал, а вообще, это обернулось тяжелейшей проблемой — например, когда речь зашла о люстрации. Вы знаете: Ельцин очень мучительно решал вопрос о запрете компартии, о процессе над ней, подобном Нюрнбергскому...
«Я абсолютно не сомневался, что Путин — преемник Ельцина, и подразумевалось, что этот человек будет последователен в том, что делал Борис Николаевич, и, безусловно, продолжит вектор развития, определенный Горбачевым и Ельциным»

— ...о том, что в Восточной Европе, по сути, решили очень легко...

— Ну, я бы не сказал, что легко, — с огромными сложностями. Это тяжелое наследие для всех, тем не менее, если вернуться к вопросу, который вы задали: раскаиваюсь ли я в том, что продвигал Путина?.. Отвечу так: с одной стороны, о содеянном не жалею, а с другой — безусловно, чувствую огромную ответственность и вину.

Конечно, можно сослаться на то, что в 2004-м, когда я уже четыре года говорил о том, какой Путин плохой, 70 процентов населения России абсолютно искренне за него проголосовало — и что, на них никакой вины нет? Конечно же, есть, и вообще, я убежден, рассуждениям о будущем России неизбежно должно предшествовать покаяние всех.


«НУ И ЧТО С ТОГО, ЧТО Я С 2000 ГОДА ТВЕРЖУ, ЧТО ПУТИН ПЛОХОЙ, ЧТО ОН УБИЙЦА И КРОВАВЫЙ ПРЕСТУПНИК, — КТО ЭТО СЛЫШАЛ?»

— Допустим, ну а с другой стороны, что с них, с этих 70 процентов, возьмешь? Да ничего!

— Я совершенно с вами не согласен, поскольку считаю, как ни банально это звучит, что «каждый народ имеет то правительство, которое заслуживает»...

— ...которое, как Задорнов сказал, его имеет...

— ...и как раз задача политических лидеров, идеологов, тех, кому небезразлична страна, состоит в том, чтобы все граждане стали за свой выбор ответственны.

Здесь, Дмитрий, хочу привести историю из моей жизни — поскольку у меня было много времени, чтобы вспоминать, что было раньше и как получилось, что я здесь, в Лондоне, очутился, я попытался проанализировать для себя: вот почему у меня такой взгляд на мир? Почему я считаю, что свободное, самостоятельное развитие общества значительно эффективнее, чем жесткая его управляемость? Почему по сравнению со свободным волеизъявлением вертикаль власти сама по себе порочна и почему уступает в эффективности институтам гражданским? Вот откуда во мне лично это взялось, почему я такой? Что, мои родители диссидентами были?
Президент России Борис Ельцин и глава Чечни Аслан Масхадов во время переговоров о разграничении полномочий между федеральным центром и Чечней. Слева направо: Аслан Масхадов, Ахмед Закаев, Валентин Юмашев, Борис Ельцин, Иван Рыбкин, Борис Березовский, 1997 год
Нет! Вот у Жириновского папа юристом был, а у меня — инженером, а мать — медсестрой, и политизированы они не были. Ну да, по вечерам, приложив ухо к приемнику, отец слушал, как миллионы советских людей, «Голос Америки» — он и меня приобщал: я сидел рядом, и мы даже все обсуждали, другое дело, что времени было в обрез — отец очень много и тяжело работал.

Я вспоминал: был ли в моей жизни какой-то переломный момент или, занимаясь математикой, я въехал в эту ситуацию постепенно, и понял, что таки был, и абсолютно принципиальный. Случилось это в 1972 году, когда в Москве, по-моему, в Сокольниках, проходила выставка Соединенных Штатов Америки, которая называлась Research&Development, а переводчиком там мой приятель устроился, который закончил иняз (мы остались в хороших отношениях, несмотря на то что он женился на девушке, которую я в школе любил), — этот человек до сих пор, слава Богу, жив, здоров и живет со своей женой (кстати, вполне русской) в Израиле. В общем, вечером он вдруг звонит: «Послушай, сегодня у нас будут очень интересные, необычные гости, и мы тебя приглашаем».

Жили они в обычной московской двухкомнатной квартире на проспекте Вернадского (я даже не спросил, кто будет, что) — прихожу, а там почти в полном составе журналисты «Голоса Америки»...

— ...из Вашингтона...

— ...которые тоже на эту выставку приехали. Я, честно говоря, до сих пор не знаю, где «Голос Америки», его head office, базируется, и вот сидят легендарные для меня люди, которых я слушал годами: гуру антисоветчины Григорович-Барский, Тамара Домбровская... У нас практически всю ночь напролет долгий-предолгий был разговор, в котором меня несколько вещей поразили, но две врезались в сознание особенно и его изменили. Первое — то, что эти люди, которые агитируют против советской власти, оказались ярыми противниками войны во Вьетнаме. «Как же так? — я думал. — С одной стороны, как пишет наша официальная пропаганда, они поливают нас грязью (я, правда, знал, это не так, потому что «Голос Америки» слушал), а с другой — с правительством Соединенных Штатов Америки борются. Как им, кого по аналогии с нашим термином «антисоветчики» можно назвать антиамериканцами, правительство доверяет...
Борис Абрамович со своим другом предпринимателем Бадри Патаркацишвили, скоропостижно скончавшимся от сердечного приступа в Лондоне в феврале 2008-го

— ...идеологический фронт...

— ...идеологическую борьбу с противником?». Это первое, что меня озадачило, а второе было еще более существенным: меня поразило, что они не где-то на кухне между собой эту войну осуждают, а выходят на улицы и площади Соединенных Штатов, чтобы выразить свое несогласие и протест, и, что самое интересное, каждый из них уверен, что без его участия окончания войны во Вьетнаме не добиться — вот лично он отвечает за то, чтобы это кровопролитие остановить, и это реально...

— ...перевернуло все ваши представления...

— У меня в голове все тогда перемешалось. Ну первую вещь я еще как-то мог объяснить: все-таки Америка — свободная страна, и демонстрантов за то, что они протестуют против войны во Вьетнаме, там не арестовывают — гораздо сильнее меня потрясла убежденность собеседников в необходимости их личного участия в борьбе за мир, вера в то, что без них вопрос не решится, и с того практически момента я почти никогда в жизни не делал то, с чем другие могут справиться лучше меня, а брался только за то, что я, на мой взгляд, делаю лучше других. Разумеется, не на всем земном шаре, а в данном месте в данный момент.

Я убежден: это и есть главная цель любого государства, любого правительства — воспитать гражданина так, чтобы он понимал свою личную ответственность за все, что на политическом уровне происходит в его стране, и тогда у него не будет претензий ни к Путину, ни к Медведеву, ни, как в прежние времена, к Брежневу, а только к самому себе. Более того, поскольку Россия — преимущественно православная страна, это единственно правильный и моральный путь: ты не можешь ни в чем никого обвинять, никому предъявлять счет, ибо за все отвечаешь сам. Вини самого себя, если что-то, с твоей точки зрения, пошло не так, — за то, что выбрал не тех друзей, что проголосовал не за тех правителей, за то, что не вышел на площадь, побоялся за свою семью, например, а это обернулось для нее еще большими бедами.
С Дмитрием Гордоном в своем лондонском кабинете. «Я вообще всегда был оптимистом — это у меня генетическое»

Фото Феликса РОЗЕНШТЕЙНА

Я очень долго на эту тему говорю, потому что сам долгое время многого не понимал, а потом стал все-таки задумываться: ну почему на рожон лезу, почему вдруг готов идти один против всех, сознавая, что прав? Я человек совершенно нормальный: могу выслушать чужие доводы, меня можно переубедить, если делать это логично, аргументированно, но считаю, что отсутствие понимания личной ответственности — главная проблема, которая существует в России столетиями и сейчас решается постепенно, медленно, но неотвратимо.

— Звучит обнадеживающе...

— Ну, я вообще всегда был оптимистом — это у меня генетическое, а что касается перспектив России, то прочитайте мои интервью за последние 10-12 лет... Я никогда не сомневался, что Путину, его режиму век отмерян короткий, и специально перед нашей встречей пересмотрел свои статьи за 2000, 2003, 2004 годы. Не претендую, замечу, на первенство, потому что, как я уже много раз говорил, это в науке герой тот, кто первым сделал открытие, а в политике совершенно иначе: в ней приоритет за тем, кого первым услышали. Ну и что с того, что я с 2000 года твержу, что Путин плохой, что он убийца, кровавый преступник — кто это слышал? В Лондоне, правда, возможность заявлять это открыто у меня появилась, поэтому здесь все-таки услышали...

— Вы считаете Путина убийцей и кровавым преступником?

— Безусловно, и я за свои слова отвечаю, но когда Алексей Навальный сказал: «Единая Россия» — это партия жуликов и воров, и Путин целенаправленно и осознанно создал систему коррупции, которую обозвал вертикалью власти», его услышали. Он хороший политик и произнес это вовремя, но разве Навальный первым озвучил, что Путин — жулик и вор, а партия у них воровская малина? Нет, конечно, поэтому очень важно понимать, как сказал Отто фон Бисмарк, что «политика есть искусство возможного». Нужно именно этот момент прочувствовать, а я все бежал впереди паровоза, впереди волны, и меня, конечно, никто не слышал, а сейчас такое впечатление, что волна меня почти догнала. Главное (смеется), чтоб не накрыла.


«СВЯТОЕ МЕСТО ГЛАВЫ ГОСУДАРСТВА — ЦАРСТВЕННОЕ В РОССИИ ДО СИХ ПОР! — ПОЗВОЛЯЛО ПУТИНУ ЛЕГКО ОБЕСПЕЧИТЬ НУЖНОГО ЕМУ ПРЕЕМНИКА НА СЛЕДУЮЩИЙ СРОК — МЕДВЕДЕВА, РАБИНОВИЧА, АБРАМОВИЧА... ДА ХОТЬ СОБАКУ ЕГО КОНИ»

— Возвращаясь к вопросу об ответственности... Кто первый, когда определяли возможного преемника Ельцина, произнес фамилию Путин, кто первый завел Владимира Владимировича к Борису Николаевичу в кабинет?

— Ну, кто завел первым, известно: Валентин Юмашев (бывший руководитель Администрации президента России и зять Ельцина. - Д. Г.).

— А с чьей подачи?

— А вот это вопрос интересный. Думаю, что идея (в том числе ваш покорный слуга ее озвучил — уж не знаю, первый, второй или третий) настолько овладела массами, то есть ближайшим окружением Ельцина, что очень быстро переросла в действие.

— А что, другой кандидатуры не было? Так беден оказался выбор?

— Нет, не беден — на самом деле, целые смотрины были, поскольку небольшой группе товарищей стало ясно: того, кто будет премьер-министром, проще всего сделать преемником. Дело в том, что Россия — страна, в общем-то, рабская, а рабский менталитет означает, что кресло превыше всего. Давайте вернемся к финалу операции «преемник», когда избиратели проголосовали за «Единство», а потом за Путина как за президента, но ведь его предложил нелюбимый в народе, а многими просто ненавидимый Ельцин. Это был главный аргумент его оппонентов: как может победить преемник, если его кандидатуру должен предложить (и тем самым замазать, замарать и убить!) сам Борис Николаевич? Эти политики очень важной не понимали вещи: не имеет значения, каков Ельцин, — важно, что он президент России.

Этот принцип действовал до последнего момента, и если бы 24 сентября минувшего, 2011-го, года Путин не совершил трагической ошибки и не сказал: «А вот теперь мы рокернемся», Медведева еще раз избрали бы на ура.

— Вы думаете?

— Никаких вариантов — ну просто никаких! Путин допустил две ошибки. Во-первых, все-таки поднадоел, и не потому, что люди устали видеть его по телевизору, а потому, что ничего нового не предлагает. Это вначале его риторика казалась такой передовой, такой новой: олигархов порвем на части, Америка — враг...

— ...террористов замочим в сортире...

— Все это на ура проходило — как и «замучитесь пыль глотать», «сделаем обрезание так, что ничего больше не вырастет»: too much — многовато... Ну надоело — всю эту азбуку, этот лексикон примитивный выучили. Авторитета Путина хватило бы, если бы он обратился к народу: «Поддержим Дмитрия Анатольевича еще раз», хотя Дмитрий Анатольевич, как верно Шендерович заметил, дурилка картонная, да? — но о нем можем поговорить отдельно.

— Поговорим обязательно...

— Я обрисую вам свое понимание Медведева, которое сформулировал вскоре после того, как он стал президентом, но!.. Само святое место главы государства — царственное в России практически до сих пор! — позволяло Путину легко обеспечить нужного ему преемника на следующий срок. Медведева или еще лучше никому не известного Иванова. Или Рабиновича, или Абрамовича...

— ...оригинально...

— ...да хоть его собаку Кони, и, безусловно, это прошло бы, но когда два пацана, надоевший уже Путин и Медведев, сказали всем: «Ребята, а вы чего суетитесь? Сумасшедшие, что ли? Да мы четыре года назад уже все решили», люди поняли, что подразумевалось: «Мало того что вы идиоты, а мы просто наперсточники, вы все молча проглотите, потому что вы кто? Пыль!» — и вот это было уже чересчур.

— Пыль возмутилась...

— Да, поднялась, и хотя, что там с людьми происходит, не видно, но ясно — идет какая-то трансформация неорганических веществ в органические. Пыль какой-то биологической массой становится — более того, сознательной.

— Кто на исходе ельцинского правления был в обойме кандидатов, помимо Путина?

— Ну, вы же помните, какая была чехарда. Черномырдин ушел, его сменил Кириенко... Он уже почти президентом ходил, но не получился из него преемник.

— Кириенко котировался на президента?

— Еще раз повторяю: как и любой, кто садился в премьерское кресло. Это уже 98-й был, по-моему, год?

— Да, как раз при нем случился дефолт...

— ...и руководитель он оказался ну никакой.

— Немудрено — президентом России с таким лицом не становятся...

— Это не имеет значения, поверьте — я же говорю: лабрадор Кони тоже могла бы стать президентом России, тем более что морда у нее приятнее, конечно, чем у Кириенко лицо. Дальше Степашин был...

— ...тоже, по всей видимости, никакой...

— Я не согласен. Умный, образованный, но...

— ...без харизмы...

— Не в харизме даже дело — вы думаете, у Путина она была? Кто-нибудь эту харизму видел? Ему потом народ ее нарисовал, просто Степашин метался, он слишком мягкий. Стал бегать к Чубайсу, к Примакову, к Зюганову, к Лужкову — ко всем.

— И нашим, и вашим...

— У меня с ним была встреча, и я сказал: «Сереж, определись, не надо... Ельцин вот есть — зачем бегать к Лужкову? Ты же, когда станешь президентом, сам будешь решать, кого выбирать...». Собственно, это и было причиной, тем более что он, например, очень любил Чубайса, и тоже на эту тему у нас был разговор. «Ну ты тогда и ходи к нему одному», — я сказал. Это нормальная история, потому что Чубайс и Ельцин — близнецы-братья, они были очень друг другу близки. Борис Николаевич очень ему доверял и, в общем-то, в огромной степени был прав, правда, если бы он знал, какая трансформация с Чубайсом произошла... Думаю, сейчас Ельцин переворачивается в гробу.

Ну а потом появился Путин, который ни к кому не бегал, не суетился совсем, все решал командно, абсолютно проельцински...

— ...прогнозируемо...

— Он просто, когда согласился, что станет преемником, спросил: «Что я должен делать?».

— Кто же ему говорил, что он должен делать?

— Команда Ельцина, куда идеологически входило не больше пяти-шести человек: Валя Юмашев, Татьяна Дьяченко, Саша Волошин, Игорь Шабдурасулов, который по существу возглавлял предвыборный штаб «Единства»... ну и ваш покорный слуга.

— Все умные люди...

— Сейчас я просто подумаю, кто еще в тот момент был. Ага, Слава Сурков...

— Иными словами, Путин четко играл по правилам — ни шага ни влево, ни вправо?

— Абсолютно, и совершенно не претендовал на то, что лучше всех знает, как проводить предвыборную кампанию президента.


«ПУТИН ОЧЕНЬ ОГРАНИЧЕННЫЙ ЧЕЛОВЕК — ЕСЛИ БЫ БЫЛ УМНИЦЕЙ, НИКОГДА БЫ НЕ ПОСТРОИЛ СЕБЕ ВИСЕЛИЦУ, А ТЕПЕРЬ ОН ПРОДОЛЖАЕТ ТАБУРЕТКУ СТАВИТЬ И ВЕРЕВКУ УЖЕ САМ НАМЫЛИВАЕТ»

— Владимир Владимирович, на ваш взгляд, умница?

— Я абсолютно уверен: он очень ограниченный человек — если бы был умницей, никогда бы не построил себе виселицу, а мало того, что Путин это сделал, — теперь еще продолжает табуретку ставить и веревку уже сам намыливает — как очень многие сотрудники КГБ, он не креативный. Это же, как мы с вами вначале заметили, боевой отряд Коммунистической партии, то есть думать им особенно не надо.

— Не к тому готовили...

— Конечно. Более того, вопрос ведь не в том даже, к чему готовили, а какой выбор сам человек сделал: один вот в милиционеры решил податься, а другой — на физфак или мехмат. Это уже в детстве понимание вырабатывается: какой ты и как себя оцениваешь. В свое время заместителем директора моего Института проблем управления был академик Станислав Васильевич Емельянов.

— По-моему, автор ряда учебников?

— Многих, да — светлейшая личность и голова, он до сих пор, слава Богу, жив. Помню, он создал в Институте стали и сплавов кафедру инженерной кибернетики, которая стала тогда модной, причем выработал систему подбора себе туда студентов — он брал без экзаменов тех, кто недотянул по баллам на физфак и мехмат МГУ, в физтех. Среди них, понятное дело, было очень много не проходивших процентный барьер по национальному признаку, — я имею в виду не только евреев...

— Так он сионистское гнездо у себя развел?

— Нет, не развел, и его никогда в этом не обвиняли — он человек мудрый. Я о критерии: Емельянов смотрел не какую отметку абитуриент получил на экзамене, а как сам себя оценил. Конечно, есть те, кто завышенного о себе мнения, кто знаниями не блещет, но в среднем все равно люди воспринимают себя более-менее адекватно, ведь не может человек с низкой самооценкой пойти на мехмат или физфак, и тех, у кого не получилось по каким-то причинам туда поступить (может, знаний не хватило, а может, чего-то еще), он брал без экзаменов и создал одну из самых мощных научных школ, поэтому, конечно, то, что Путин сам принял решение идти в КГБ, по зову сердца...

— Никто же его туда не звал...

— Вот именно! Нет, были такие, которых тянули, — у нас в институте, например, старались привлечь студентов, в некотором смысле выдающихся, ведь на самом деле, в отличие от того, что в органах происходит сейчас, система-то была интеллектуальная.

— Лучших брали...

— По крайней мере, приглашали, а то, что лучшие на систему работали, факт — если не внутри ее...

— ...то снаружи...

— Им просто приказывали, и, конечно, это, с одной стороны, собственный выбор Путина, а с другой — хорошо известно, что ученик-то он был плохой. Впрочем, еще раз я повторю: очень часто президентами или лидерами нации становятся не те, кто в школе или в институте были отличниками, а идейные, убежденные, волевые.

Я в свое время сказал, что «воля — это убежденность, превращенная в действие», и именно это качество мне в Путине импонировало. Не говорю в данном случае о собственном опыте, о том, как он повел себя в некоторых этических ситуациях лично со мной...

— Он же на день рождения вашей жены, несмотря ни на что, приехал...

— Да, в то время, когда я с Примаковым был в состоянии войны. Он также поддержал Собчака, когда тот проиграл выборы губернатора Санкт-Петербурга и был обвинен в коррупции, не отказался от него, и для меня это были моменты важные, поэтому мне казалось: нет опыта? А может, это и хорошо — как и то, что кагэбэшник. Конечно же, я оказался не прав: действительно, это порода особенная, но тогда так не думал.

— Он, дескать, парень хороший, а другой может оказаться неблагодарным...

— Не в этом дело — вы сейчас повторяете то, что говорили многие: мол, Путин просто обвел Березовского вокруг пальца, в том смысле, что я рассчитывал, что, кроме «Сибнефти», получу еще и «Газпром», и практически всю оставшуюся часть Российской Федерации — ее богатства. Конечно, эта гипотеза, но если уж мыслить рационально — не о политике, не о России, а просто как бизнесмену — когда у тебя столько всего, нужно это просто защитить, а что значит «защитить»? Создать устойчивую политическую систему...

— ...чтобы не отобрали...

— Почему, вот скажите, пошел я в Чечню? — это ведь мое решение было: ею заняться. Офигительная история! Мои «доброжелатели» рассказывают, будто я нефтепровод пошел воровать, как Ходорковский, рассчитывал нефть оттуда откачивать... Конечно же, нет: на самом деле, тогда, после выборов президентских, у меня была «Сибнефть» — большая компания, которой владел, и ряд других, в частности, ОРТ, а зарабатывать на компании можно двумя способами: на cash flow («денежный поток» по английски. - Д. Г.), то есть на прибыли, либо на капитализации, и заработок на капитализации несоизмеримо выше, особенно если страна развивающаяся, поэтому, конечно, мне представлялось, что для бизнеса, для России в целом главное — это стабильность, а где в то время была самая горячая точка дестабилизации? В Чечне.

Я 30 лет на Кавказ отдыхать ездил, многое понимал в том, что там происходит, и, конечно, это был совершенно сознательный выбор — пойти заниматься Чечней, потому что считал: если сейчас эту тему закроем, инвестиционная привлекательность страны и ее стабильность сразу повысятся.


«РАДУЕВА, КОГДА АРЕСТОВАЛИ, ПЫТАЛИ — В ТОМ ЧИСЛЕ ДОБИВАЛИСЬ ПРИЗНАНИЯ В ПРЕСТУПНОЙ СВЯЗИ СО МНОЙ»

— Не страшно, кстати, было Чечней заниматься?

— Хороший вопрос, но только я в 94-м с этой историей, которая называется страх, навсегда расстался. Напомню, что тогда, 7 июля, на меня было совершено покушение, в результате которого сидевший в 15 сантиметрах от меня мой водитель погиб — ему оторвало голову...

— На ваших глазах?

— Ну, я этого не видел, естественно, потому что был шок. Все произошло мгновенно: рядом взорвался автомобиль с управляемой противотанковой кумулятивной гранатой, наступил тепловой удар, температура резко повысилась, и я начал гореть. Соображал, кстати, несмотря на шок, мгновенно. «Останусь в машине, — подумал, — сгорю наверняка, выйду — начнут стрелять», но все-таки мой водитель сам умер, а меня спас, потому что забыл в очередной раз закрыть дверь на замок: я просто ее открыл и вышел.

Когда это со мной случилось, я испытал необычайное, просто воздушное состояние — не то чтобы заново родился, но будто с чистого начал листа и ничего того, что было раньше, не помнил. Все проблемы — ничто, все обязательства, все тяжелые годы испытаний уже позади: начинается совершенно новая жизнь с опытом, который уже имеется.

— Поэтому Чечня уже не пугала?

— Верно, вдобавок тогда же был выбор. Эта новая жизнь — она с чего начинается? С того, чтобы укрыться где-то на острове и все забыть или, наоборот, если уж подарил тебе Он (поднимает вверх руку) еще одну жизнь... Ну, так судьба у тебя сложилась...

— ...такая выпала карта...

— Ну, когда говоришь о Нем (снова указывает вверх), про карту вспоминать неудобно, но не важно — вот что-то в сознании произошло. Не утверждаю, что ничего не боюсь, — например, я бы не хотел, чтобы меня пытали, а вот смерть как таковая, желательно мгновенная, не пугает. Как-то своей жене сказал: «Послушай, я что-то неважно себя чувствую». — «Что с тобой?» — спросила она. «Да что-то сердце давит». — «Послушай, Борь, тебя либо убьют, либо у тебя будет сердечный приступ и умрешь ты мгновенно, в одну секунду, так что не парься».

— Обнадежила...

— Да (смеется), и это, видимо, повлияло, но если сейчас назад оглянуться, действительно ведь гибли люди. Мы с Иваном Петровичем Рыбкиным ездили по ночной Чечне в «жигулях»...

— ...в «жигулях»?

— Да, через блокпосты проезжали, вокруг стрельба, и знаете, чувство страха не возникло ни разу. Даже когда я по заданию Бориса Николаевича ездил освобождать 21 пензенского омоновца, которых захватил один из самых известных чеченских полевых командиров Радуев, на встречу с ним взял с собой лишь одного помощника. Мы, помню, на вертолете Ми-8 летели — вот там было страшнее всего, потому что это просто бочка с горючим...

— ...пощекотали себе нервы...

— ...и военные наши не додумались ничего лучше сделать, чем посадить этот вертолет не в Чечне, а когда я спросил: «Почему?», ответили: «Знаете, все-таки опасно». — «Вы сумасшедшие! — я воскликнул. — С Радуевым есть ведь договоренность, нельзя так!». Ну, ладно, прилетели в Чечню, и я поехал к нему. Мы вели переговоры вдвоем, он освободил всех наших омоновцев...

— За деньги?

— Ни одной копейки на это я не потратил, но эпизод один был. Радуев мне сначала 10 человек отдал, а по остальным 11-ти мы договорились на взаимный обмен и подписали по этому поводу протокол. Наше условие было, что с особо тяжкими преступлениями: убийц, террористов, — среди тех, кого мы отдаем, быть не должно, а Салман во время беседы все смотрел на мои часы.

— Они ему, может, понравились?

(Смеется). Мы тогда период первоначального накопления капитала переживали и поэтому всю свою крутизну показывали,  вот так я тоже, разбогатев, прежде всего купил золотой Patek Philippe — «луковица» такая...

— Тысяч 50 евро стоят...

— По форме они очень на часы моего папы похожи — фирмы «Мюллер», еще с царских времен, и когда мы закончили переговоры, со словами: «Большое спасибо, я настолько тебе признателен» — я снял часы и протянул ему. Радуев опешил: «Это мне?». — «Да, тебе». — «За что?». — «За то, что...

— ...нормальный такой парень...».

— Он на самом деле совсем не глупый был человек и не сумасшедший — на этот счет никаких не должно быть иллюзий. По телевизору он умалишенным казался, но когда я с ним встретился и пообщался, просто удивился: совершенно разумный.

«Вот за то, — сказал, — что, отпуская этих ребят, ты, я считаю, мудро и правильно поступил, а насчет оставшихся 11-ти мы с тобой договоримся». Он посмотрел так: «Ты знаешь, а я тебе всех 11 отдам». Честно говоря, я очень неважный психолог, плохо понимаю людей, но как-то интуитивно почувствовал, что к столь щедрому жесту может его подтолкнуть. Понимаете, чеченцы — это очень мощный народ, волевой...

— ...конечно...

— ...и когда их нагнуть пытаются, наклонить, как сейчас это мы наблюдаем, это обратный дает результат. Ну, вот нагнулись они вроде, и что в результате? А в результате сами нагнули Москву.

— Так они ж никогда не гнулись...

— Вот именно, то есть на словах — да. «Володя, — сказали, — чего хочешь? Ты брат и вообще Бог наш, но только теперь мы сами будем решать, сколько нам должен и где мы это возьмем».

В общем, Радуев отдал всех омоновцев, но интересная, почти мистическая, история произошла с этими часами дальше — они вернулись ко мне через несколько лет.

— Да?

— Года два-три спустя Бадри Патаркацишвили покойный, мой друг, приходит в офис и со словами: «У меня для тебя подарок» — эти часы достает. Я их по ремешку узнал: «Откуда они у тебя?» — удивился. «Продали». — «Ты знаешь, что именно эти часы я подарил Салману?», а он смеется: «Поэтому-то их и купил». Вот и все — я эти часы уже никогда не носил: отложил, и они до сих пор у меня лежат.

— Выходит, Радуев их продал?

— Слушайте дальше — это еще не конец. После этого я стал носить Patek Philippe поскромнее — не из драгоценного металла, на резиновом ремешочке. Эти часы очень мне нравились — я даже несколько пар одной марки сменил (ломались или что-то еще), и у меня еще одна встреча с Радуевым состоялась: не в Москве, не в России — по просьбе самого Салмана и лидера одного государства. Я приехал с женой, мы интересующие его и меня темы обсудили, а напоследок я ему говорю: «Салман, у меня есть один вопрос. Вот я тебе от всего сердца часы подарил — как же получилось, что ты их потом продал?». Вы помните, у него не было одного глаза?

— Еще бы...

— Он покраснел, и вдруг я увидел, что у него из живого глаза выступила слеза (сейчас ваши читатели скажут: вот, расплакался террорист — так, мол, ему и надо). В общем, он объяснил: «Ты знаешь, я был не прав, но мне нечем было платить людям, а у них семьи, дети...». Я, если честно, засомневался: «Наверное, на оружие не хватало», а он: «Да нет, я серьезно. Долго совсем никаких денег не поступало, а мне нужно было расплатиться, и я твой подарок продал». Я опять снял свои часы и ему протянул: «Салман, это не золотые, дорого ты их продать не сможешь, поэтому они будут у тебя всегда». Тогда я его видел в последний раз — знаю, что вдова Радуева живет здесь, в Лондоне, а еще знаю, что его, когда арестовали, пытали.

— Как?

— В прямом смысле — в том числе добивались признания в преступной связи со мной, подтверждения, что я его деятельность финансировал. Это мне рассказывали чеченцы, близкие к ФСБ — он в тюрьме так и умер.


«ПУТИН ОСТРИТЬ НЕ УМЕЕТ, ОН НЕ ЧЕЛОВЕК БЫСТРОЙ РЕАКЦИИ, И КОГДА ЕМУ РЕЗКИЕ ЗАДАЮТ ВОПРОСЫ, ПЕРЕХОДИТ НА ВУЛЬГАРНЫЙ ПАЦАНСКИЙ СЛЕНГ»

— Вернемся к Путину: россияне его сегодня, сейчас любят?

— Ненавидят, и в этом никаких сомнений у меня нет — я совершенно ответственно вам говорю. Ну что значит россияне? Их, слава Богу, все-таки 140 с лишним миллионов человек, и думаю, что процентов 20 поддерживают его до сих пор, но это не любовь, потому что критерий любви очень простой: выйдут за него на площадь или просто будут сидеть дома и говорить: «Мы любим Путина». Вот таких, которые на площадь за него выйдут, давно нет.

Почему он не ощущает того, что его, как я сказал, ненавидят? «Мы живем, под собою не чуя страны...». Не знаю, было ли у него это чувство раньше или он такой в Кремль въехал, но для того момента он потрясающий был — молодой, правильный, энергичный...

— ...с юмором...

— ...с таким солдатским.

— Какой уж есть...

— Ну а чего? — народу нравилось. Его «замочить в сортире» смотрите, сколько восторгов вызвало — до сих пор цитируют.

— В беседах с вами, однако, остроумием он блистал?

— Нет, конечно, — он острить не умеет. Путин не человек быстрой реакции, когда на него наезжают, он начинает бузить, и когда резкие задают вопросы, которых не любит, переходит на вульгарный пацанский сленг — по-другому он себя не проявил... Вот я одного своего приятеля недавно спросил: «Путин 12 лет у власти, на виду — скажи мне, пожалуйста, ты хоть одну его мысль помнишь? Не «замочить в сортире», не «замучитесь пыль глотать», а реальную, содержательную, где что-то новое для тебя было?»...

Вот, допустим, общаешься иногда с незнакомцем и восхищаешься: «Ох, как классно, что мы встретились, — я какие-то вещи новые узнал», так вот, не было ни одного человека, который признал бы: «Я помню, что Путин изрек то-то и то-то». Возьмем Ельцина (я уж не говорю о Викторе Степановиче Черномырдине, у которого были не только каламбуры) — когда Борис Николаевич сказал: «Возьмите суверенитета столько, сколько сможете переварить» (не сколько хотите, а сколько сможете!), это не бог весть какая, но запоминающаяся все же мысль.

— Ну еще бы — там личность!..

— Вот об этом, собственно, я и толкую, поэтому просто считаю, что Путин пришелся ко времени. Вы вот с вопроса начали: «Как это вы привели его к власти?». А вот так и привели — он своевременным очень казался. Опять что касается меня... Я, например, считаю, что лучше многих других то время в России показал Балабанов в фильмах «Брат» и «Брат-2», — вот то ожидание, которым жила страна, появление чувства собственного достоинства, возрождение самоидентификации. Мы великая нация...

— ...мы достойны большего!..

— ...и нужно было развернуть эту энергию не в сторону «Наших» — примитивных, необразованных, как это сделал Путин...

— ...и не в сторону Общероссийского народного фронта...

— Понимаете, есть патриоты-государственники, а есть патриоты-либералы, грубо говоря, американцы тоже патриоты, но не патриоты-государственники, а патриоты-либералы, а в чем различие? В том, что человек всегда выше государства.

— В России этого не было никогда...

— Будет, обязательно будет! — вариантов других нет, а если не будет, Россия не выживет, ведь для нее, как и прежде, выбор очень простой: либо стать конкурентоспособной (что предполагает современную демократическую политическую систему и демократически-рыночные отношения, а никакой не государственный капитализм), либо просто исчезнуть, развалиться, как когда-то Советский Союз. Из-за чего ведь СССР распался? Из-за того, что проиграл более совершенной экономической и политической системе, и это дело рук не Горбачева и не Ельцина. Еще один вопрос: почему он развалился так красиво, по национальным образованиям — вот вам Узбекистан, вот Грузия, а вот Россия? Да потому, что не был решен один из главнейших вопросов — не была создана единая политическая нация, как это произошло в Америке. Да, пытался Брежнев объявить всех единым советским народом, но это была обреченная идея...

— ...не убедительная...

— ...и не эффективная.


«УЖЕ ДОКАЗАНО, ЧТО ВЗРЫВЫ В БУЙНАКСКЕ, МОСКВЕ И ВОЛГОДОНСКЕ ОРГАНИЗОВАНЫ СПЕЦСЛУЖБОЙ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ — ЭТО ИСТОРИЯ УБИЙСТВА СОТЕН ЛЮДЕЙ С ЦЕЛЬЮ ПОЛУЧЕНИЯ ВЛАСТИ»

— То, что десятки тысяч россиян в знак протеста вышли на площади, для вас откровением стало, вы такое развитие событий предположить могли?

— Еще в 2000 году.

— Иными словами, ничего нового в этом для вас не было?

— Нет, и это не голословное утверждение — достаточно посмотреть мои интервью последовательно в 2000-м, 2003-м, 2004-м. Я никогда не сомневался: кто бы что ни говорил, окончательное решение все равно принадлежит народу — это правда, как ни вульгарна и как ни смешна она для некоторых. Да, есть элита, которая, как правило, впереди и думает о будущем...

— ...но лидера-то у оппозиции нет...

— А вот это совсем другая история — о ней мы с вами тоже поговорим. Суть не в этом: не нужно забывать, что элита тоже есть производная народа, и, конечно, она должна взять на себя ответственность и принимать те решения, которые кажутся сегодня тяжелыми, неэффективными, но без которых будущего у страны нет, просто нет. Опять-таки сравним Ельцина и Путина. Борис Николаевич свой авторитет, свой рейтинг разменял на...

— ...непопулярные решения...

— ...на реформы, а его преемник, наоборот, реформы разменял на свой рейтинг — вот вам и все отличие, поэтому Ельцина, конечно, ненавидели, ведь он мало того, что совершал ошибки, так еще и реформы были тяжелыми, непопулярными, и время-то какое: девять долларов за баррель нефти платили.

— Кому-то из молодых сказать — не поверят...

— Здесь тоже некий исторический смысл присутствует или, по-видимому, замысел. Смотрите, когда произошла революция — сперва горбачевская, затем ельцинская, — все получили слом старой системы на блюдечке с голубой каемочкой, и когда Ельцин пытался — его подталкивали! — судить компартию, КГБ, из этого ничего не вышло, и он объяснял, почему. Судили абстрактную организацию под названием Коммунистическая партия, и хотя коммунисты все были

налицо, выглядели они уже какими-то импотентами. Ну подумаешь, Зюганов! — и то же с КГБ: их не боялись, как Берию...

— ...в свое время...

— ...поэтому общественное мнение отнеслось к ним снисходительно. Вот в чем (извините, я сейчас, может, скажу даже зло) для меня положительный эффект цикла, который сегодня мы еще раз завершаем, какой от него прок? Будет суд, непременно будет, и на скамью подсудимых сядут конкретные Путин, Сечин, Патрушев, Сергей Иванов, потому что каждый из них несет ответственность за преступления против человечности.

— Какие, Борис Абрамович?

— Я не голословно утверждаю, что Путин — кровавый преступник, и покажу это на выпуклых примерах, причем о второй чеченской войне, которая, с моей точки зрения, была чистой воды пиар-кампанией, говорить не буду. Началом ее стало вторжение чеченцев в Дагестан, но был и второй повод, более известный и принятый судя по опросам того времени большинством общества в качестве оправдания так называемой контртеррористической операции...

— Взрывы домов в Буйнакске, Москве и Волгодонске?

— Да, но уже доказано, что они организованы спецслужбой Российской Федерации — это история убийства сотен людей с целью получения власти.

Напомню, что телевизор с Доренко просто уничтожил оппонентов Путина без единого выстрела, без единой посадки, без единого выталкивания оппонентов за рубеж (хотя, когда я приехал в Лондон, был обвинен и в этом). Итак, я был абсолютно ослеплен тем, что мы делали: у нас в руках были технологии, которые мы проверили в 96-м и затем просто усовершенствовали, но в эти методы Путин и его окружение не верили.

Кстати, мне иногда говорили: «А чем Путин от Ельцина отличается? — он тоже, так сказать, использует административный ресурс». — «Есть существенное отличие», — я разъяснял, потому что провел для себя границу (опять-таки это мое определение, и вы можете с ним не соглашаться), которая позволяет отделить демократические выборы от недемократических. Совсем уж стерильные разве что здесь, в Великобритании, наблюдаются — по-моему, в Соединенных Штатах тоже проблемы есть.

— По крайней мере, вопросы имеются...

— А вот здесь их вообще нет, просто ни одного, так вот, для меня четкая граница вот где проходит: используешь ты силовой ресурс или нет. Что такое силовой ресурс? Это когда политических оппонентов власть не стесняется посадить, убить или вытолкнуть за границу. Если ни один из этих ресурсов не был задействован, выборы можно признавать, в принципе, демократическими, так вот, при Ельцине ни в 96-м году, ни в 99-м ни один политический оппонент не был убит, посажен или вытолкнут за кордон. Да, «ящики» использовались — у-у-у! — по полной программе, а что, Гусинский на НТВ не воевал за Лужкова? Просто Киселев делал это менее талантливо, чем Доренко, — вот и вся, собственно, история.


«НА ДИВАНЕ, КОТОРЫЙ РАНЬШЕ СТОЯЛ ЗДЕСЬ, В МОЕМ КАБИНЕТЕ, СИДЕЛ АНДРЕЙ ЛУГОВОЙ, И ОН БЫЛ ОТРАВЛЕН, ЗАРАЖЕН ПОЛОНИЕМ — ОТ ЭТОЙ ИСТОРИИ ПУТИНУ НИКОГДА НЕ ОТМЫТЬСЯ»

— По поводу взрывов жилых домов... Можно опять много спорить, но есть две неоспоримые истории, против которых нет аргументов.

— Рязанская?

— Да, и выступление Жириновского в Государственной Думе России. Первая очень простая — в Рязани в подвале здания обнаружили мешки...

— ...с гексогеном...

— Да, совершенно верно (22 сентября 1999 года около девяти часов вечера житель дома № 14/16 по улице Новоселов в Рязани заметил переносящих тяжелые сахарные мешки из легковой машины в подвал незнакомцев и вызвал милицию, а когда приехавшие через несколько минут милиционеры спустились в подвал, они обнаружили там три мешка по 60 килограммов каждый с веществом, похожим на сахар. Милиционеры доложили о находке в ОВД, и проведенный экспресс-анализ вещества из мешков показал присутствие гексогена. При осмотре содержимого были обнаружены также электронные часы в виде пейджера и три батарейки, соединенные проводами. Время срабатывания устройства было установлено на 05.30 утра, а детонатором служила гильза от охотничьего патрона 12-го калибра, заполненная порохом. - Д. Г.).

Что было дальше? Злоумышленников схватили за руку, а затем в течение получаса на заседании, которое транслировалось на всю страну, возглавлявший ФСБ Николай Патрушев и Владимир Рушайло, в то время министр внутренних дел, озвучили две совершенно разные версии: Рушайло сказал, что они предотвратили теракт, а Патрушев его поправил: «Нет, это были учения».

Вообще-то, достаточно доказать три момента. Первое — что закладывали мешки агенты, и этого они не отрицают. Второе — что в мешках был гексоген, но здесь начинаются странности. Патрушев заявил: «Гексогена не было. Мы вывезли мешки на полигон и пытались взорвать — не удалось: там был сахар», но если ты знаешь, что там сахар, какого хрена на полигон вывозить? Это все в первые два дня прозвучало — они были в шоке.

— Топорная получилась работа...

— Ну и, наконец, третье — что взрыватель был не муляж, а настоящий. Его снимки, сделанные сразу, как только на место приехали журналисты, мы здесь, в Лондоне, отдали на экспертизу французам и англичанам. Специалисты пришли к выводу: «Взрыватель подлинный — все собрано по-настоящему, а что внутри, мы не знаем». Ну зачем, если это муляж, все схемки ровно так собирать, как будто он должен сработать, — что, кто-то придет и будет его рассматривать?

Что-то, с моей точки зрения, тут не срастается, а вторая история не менее, а, может, даже более впечатляющая: на заседании Государственной Думы (это записано все на пленочку) Жириновский говорит Селезневу — как его, я уже забыл...

— Геннадий Николаевич...

— Да, так вот, он вопрос ему задает: «Вы в понедельник (13 сентября 1999 года. - Д. Г.) на заседании Совета Думы сказали, что дом в Волгодонске взорван, но это было за три дня до взрыва (он прогремел 17 сентября. - Д. Г.), а взорвали тогда дом на Каширке, — это второй был подобный теракт в Москве: как может такое быть?

— Чуть перепутали...

— Ну, то есть я понимаю, что невероятные вещи в жизни бывают, и со мной они происходили, но, извините, чтобы такие совпадения?.. Поэтому у меня и не вызывает никаких сомнений то, что это было организовано спецслужбой. Какой именно: ФСБ, ГРУ? — сказать затрудняюсь, но мы это узнаем — 100 процентов.

Есть, кстати, еще одна история, которая случилась вне рубежей нашей Родины — здесь, в Лондоне.

— Отравление бывшего подполковника ФСБ Александра Литвиненко полонием?

— Да, причем часть этой истории проходила тут, в моем кабинете. Вот видите, диван, на котором сижу я, одного цвета, а тот, на котором сидите вы, — другого? Почему? Потому что в том, которое раньше стояло здесь, сидел Андрей Луговой и оно было отравлено, заражено полонием, просто за день до отравления Литвиненко, которое произошло 1 ноября 2006 года, Луговой был впервые за последний год у меня в гостях, хотя раньше ездил сюда часто...

— ...и привез вам немного полония...

(Разводит руками). Этот офис закрыт был на три месяца — его чистили, а вот кресло дезактивировать не удалось. Конечно, полониевый след (по заключению не моему, а следователей спецслужб) прямо-прямо-прямо ведет в Кремль и более никуда, и никогда Путину от этой истории не отмыться — просто никогда! Жена, вернее, Сашина вдова Марина — очень волевая, последовательная и умная женщина: через пять лет после гибели мужа она добилась того, что в Лондоне проходит инквест — то есть всестороннее судебное дознание по обстоятельствам его смерти (это особая норма британского правосудия, позволяющая рассматривать подобные случаи вне рамок уголовного дела, в отсутствии обвинения и защиты. Наиболее известный случай инквеста — расследование обстоятельств гибели принцессы Дианы. - Д. Г.). Выносить приговор такой суд не может, но вправе определить причину смерти человека и назвать причастных к этому лиц.

В этом смысле и правительство России, и правительство Великобритании были весьма солидарны: они хотели бы как можно меньше эту историю ворошить, и я их понимаю. Реально очень важно, чтобы между Россией и Великобританией были нормальные отношения, но, с моей точки зрения, существенно, чтобы это не стало игрой в одни ворота, иными словами, когда во власти в России преступники, которых английские верхи задобрить пытаются, это уже другая история.

Тут еще много личного присутствует — у Марины, прежде всего, у Александра Гольфарба и у меня: убили-то нашего друга. Скажу больше: отравили того, кто дважды мне спас жизнь — в прямом смысле, поэтому для нас эта смерть другого измерения, нежели для политиков, и в этом смысле Марина, Алекс Гольдфарб и я боролись против двух мощных систем, но на этом этапе, как всегда, победило высочайшее английское правосудие. Представьте себе: местный, районный коронер (дознаватель. - Д. Г.), заслушав барристеров, то есть адвокатов правительства Ее Величества, спецслужб, а также адвокатов Марины Литвиненко и моего, сказал: «Обстоятельства этого преступления негоже скрывать от общественности. Была в опасности жизнь тысяч англичан, поэтому, чтобы всю правду выяснить до конца, я назначаю комиссию из представителей спецслужб и правительства. Они должны положить мне на стол все материалы, даже под самыми секретными грифами, которые я предам гласности».


«ВОЛОДЯ, ТЫ МЕЖДУ ДВУХ ОГНЕЙ. ОДНИМ — БУНТОВАТЬ. ДРУГИМ — СПАСАТЬ СВОИ ШКУРЫ. А ОТВЕЧАТЬ ЗА ВСЕ ТЕБЕ»

— В прошлый раз, в 2007 году, вы мне говорили, что Путин называл вас в свое время братом, а в одном из последних открытых писем ему от 12 января 2012 года вы написали: «Сейчас ты можешь уйти на любых условиях. Возьми с собой столько, сколько сможешь унести, возьми столько славы, сколько принес России, возьми столько денег, во сколько оцениваешь свой труд на галерах, возьми столько гарантий, сколько тебе покажется достаточным. Уже сегодня ты не можешь верить ни одному человеку: не только тем, кто на Площади, но и своим друзьям, которых ты сделал баснословно богатыми, — ты сам загнал себя в эту ловушку». Заканчиваете вы словами: «Володя, ты между двух огней. Одним — бунтовать. Другим — спасать свои шкуры. А отвечать за все тебе». Каким, на ваш взгляд, окажется исход президентских выборов в России? Будет ли третий раз президентом Путин?

— Считаю, что это сейчас центральный вопрос для всех нас: и тех, кто живет в России, и тех, кто живет рядом с Россией, и тех, кто живет далеко от России, и не случайно совсем недавно один из тех, кто борется за право стать кандидатом в президенты Соединенных Штатов от Республиканской партии, Митт Ромни, именовал Путина «тираном», «угрозой глобальной безопасности», «реальной угрозой стабильности и миру на планете» — вот до чего мы дошли. Не думаю, что в этих словах есть преувеличение, и, с моей точки зрения, ситуация для Путина совершенно новая, потому что Площадь — она не искусственная, не за деньги.

— Это как раз те люди, которым Владимир Владимирович, сравнив себя с удавом из сказки Киплинга «Маугли», сказал: «Идите ко мне, бандар-логи!»...

— Путин абсолютно не понимает природу событий, которые сейчас происходят, — это как с Горбачевым, который был впереди планеты всей. Помню, как во второй половине 80-х мы, затаив дыхание, говорили: «Какой человек! Как он настолько вперед все просчитал!», и вдруг в один прекрасный день...

— ...пшик!..

— ...он вышел на станции. Поезд пошел далеко-далеко вперед, а Михаил Сергеевич со своим социализмом с человеческим лицом застрял на перроне, и очень, кстати, интересно то, что происходит сейчас: Горбачев так там и остался, а поезд развернулся, движется в обратном направлении, и Горби уже опять впереди.

— И так бывает в истории...

— Выглядит ну потрясающе интересно! (Смеется).

Вот смотрите: авторитарная власть ни за что не отдает свои полномочия на избирательных участках — отнять их можно только силой. Какие бывают силовые решения? Либо перехват власти, то есть в моей терминологии мирный вариант (так, как произошло, например, в Грузии и во время «оранжевой революции» в Украине), либо захват, и Путин, на мой взгляд, точку невозврата в эти буквально дни, в недели последние перешел.

Процитированное вами письмо я адресовал ему с целью именно мирного разрешения этого противостояния общества и власти.

— А это еще возможно?

— Ну, когда пресс-секретарь премьер-министра господин Песков говорит: «Ну что такое: 100 тысяч человек вышло? Миллионы за нами», он рассуждает, мне кажется, глуповато, потому что на самом деле в каждом государстве пропорция есть: если на площадь вышел один, значит, такой же точки зрения придерживаются 100 тысяч, и чем более авторитарное государство, тем эта пропорция больше. Когда в свое время в связи с пражскими событиями на Красную площадь вышли семь человек, это были представители миллионов советских людей, и когда сегодня на улицы 100 тысяч выходят — это потенциально десятки миллионов: Дмитрий Песков или реально этого не понимает, или нас, как всегда, дурит.

Практически одновременно с письмом Путину я написал и Патриарху Кириллу: считаю, что хотя институт церковный в России во многом стал лицемерным, это совсем не значит, что нет решающей массы граждан, которые ему доверяют, и будь Патриарх мудрым, он, с одной стороны, публично обратился бы к ним, а с другой — к Путину: «Владимир Владимирович, вы должны поступить так-то и так-то...»

— Ну кто же так скажет?

— Подождите, я повторяю еще раз: мы должны использовать все возможности, а под «мы» подразумеваю тех, кто реально думает о будущем России и считает себя ответственным за него, независимо от того, что говорят другие. Вот я вам рассказывал о прозрении, которое пришло ко мне на встрече с журналистами «Голоса Америки»: за страну, нравится это кому-нибудь или нет, я отвечаю лично и все возможное должен сделать. Не знаю, добьюсь цели или нет, но вслед за Сахаровым последую небезызвестному мудрому правилу: «Делай, что можешь, и будь, что будет», поэтому я обратился к Путину со словами, которые вы сейчас процитировали. Я абсолютно искренне считаю, что если бы сегодня он сказал Медведеву: «Дим, уходи прямо сейчас, а я становлюсь исполняющим обязанности президента с единственной целью: обеспечить...

— ...честные...

— ...демократические выборы. Я гарант Конституции, и это моя работа, а сам в выборах участвовать не буду»... Очень сомневаюсь, что при таких условиях ему вспоминали бы даже те грехи, о которых я только что говорил, тем более если бы такой шаг освятила Русская православная церковь.


«ДАЖЕ ЛЮДЕЙ РАСПИЛИВАЮТ — НЕ ТОЛЬКО ДЕНЬГИ»

— Реакция на эти письма от адресатов есть?

— Никакой, хотя главный церковный пропагандист протоиерей Всеволод Чаплин сказал, что, поскольку Березовский живет за границей, пусть у себя в Лондоне и «занимается политическими реформами и прогнозированием общественных процессов», но это означает, что повестка вручена. Прочитали, да? И Песков что-то такое же вякнул — тоже вручена повестка, то есть теперь сослаться на то, что эти господа, и его Святейшество в том числе, мои послания в упор не видели, не получится, к тому же есть следующий уровень.

Завтра, я надеюсь, будет опубликовано другое письмо, в котором я обращаюсь к кандидатам на должность президента Российской Федерации, которых называю кандидатами в гаранты. Я пытаюсь доказать (и доказываю), что само их участие в абсолютно нелегитимных выборах делает их соучастниками преступления, и здесь очень коротко остановлюсь на важнейшем моменте.

У Путина множество прегрешений — я имею в виду подтасовки, фальсификации на выборах и, в частности, то, что на время предвыборной кампании он остается действующим премьер-министром (пока они разбираются: имеет он право — не имеет, замещаемая это должность — не замещаемая)... Конечно, все это игра в наперсток, тем более что есть история, истоки которой в 98-м году — тогда в правовом поле решался вопрос о конституционности третьего срока Ельцина. Связано это было с тем, что первые выборы президента Российской Федерации в 91-м проходили еще по Конституции РСФСР 1978 года — мол, дает ли это право их не засчитывать? Ельцин отрезал категорически: «Никакого третьего срока» — и ушел даже до окончания второго.

Тогда был поднят вопрос с важнейшей статьей российской Конституции (поскольку для меня это было важно, я даже номер ее выучил — 81-я, часть 3), которая следующую вводит норму: «Одно и то же лицо не может занимать пост Президента Российской Федерации более двух раз подряд», и о великий русский язык! Вы помните широко известную фразу: «Казнить нельзя...

— ...помиловать»...

— Да! Поставил после слова «казнить» запятую — и нет человека, поставил ее перед словом «помиловать» — останется жить, но точно так же двусмысленно звучит часть 3 статьи 81 Конституции. Если оставаться исключительно на уровне формальной логики, речь может идти о том, что после двух сроков необходим некоторый перерыв: вот на один день президент ушел, а потом вернулся опять — и порядок, однако можно интерпретировать статью и совершенно по-другому, с акцентом не на слове «подряд», а на слове «более». Это означает, что ты можешь быть президентом один или два срока подряд — и все: нельзя занимать этот пост один раз сейчас и один — потом.

Оба примера допускают вольность трактовки...

— ...коллизия есть...

— ...но если в случае «казнить нельзя помиловать» она снимается определением места запятой, то здесь — духом Основного закона. Эта статья была введена с единственной целью — предотвратить узурпацию власти: если бы не это, она вообще была бы не нужна, поэтому не может быть никакого другого прочтения, кроме ограничительного — два срока полномочий подряд конституционный предел составляют: все!

На эту тему было много разных исследований, и не было правоведов, которые бы посчитали, что можно забыть про дух Конституции, потому что, если мы говорим «подряд», это означает: вот ушел президент на три, например, месяца, а затем снова вернулся. Помните, даже перед последним экономическим кризисом разговоры ходили о том, что Путин уже возвращается...

— ...да-да!..

— ...что Медведев решил пораньше уйти, и правда, они так и договорились, но вмешался кризис. Путину не нужно было взваливать на себя эту тяжелую ношу — выход из кризиса, поэтому он отсиделся премьер-министром, а на Димочку как на первое лицо все списали. Этого кандидаты в президенты не могут не понимать — они образованные люди. У Жириновского, между прочим, не только папа юрист — он и сам реально...

— ...юрист потомственный...

— Зюганов — преподаватель математики в школе, Миронов вообще человек разносторонних интересов: пять или шесть высших образований. Кстати, однажды к Каданникову, генеральному директору «АвтоВАЗа», пришел один из его замов и говорит: «Володь, можешь меня поздравить, я второе образование получил». Тот хмыкнул: «Послушай, образование либо есть, либо его нет», так что Миронов со многими образованиями, ну и Прохоров тоже образованный, современный.

К чему я веду? Если они снимают свои кандидатуры, — все, вчетвером! — выборы состояться не могут, правда, Путин может сказать: «Нет, мои планы неизменны. Даже один человек может баллотироваться, и все равно это будет выбор народа».

— Пусть так, но они же с этой гонки не снимутся...

— Суть не в этом: мне важно было доказать, что, оставаясь кандидатами в президенты, они становятся соучастниками особо тяжкого преступления по 278-й статье Уголовного кодекса Российской Федерации — узурпация власти, то есть «насильственный захват власти или насильственное удержание власти». Короче, я хотел показать, что их действия вполне под эту статью подпадают, а с другой стороны, делаю это письмо открытым, чтобы избиратели Зюганова, Жириновского, Прохорова и Миронова понимали: если эти четверо остаются кандидатами в президенты, они мошенники и играют вместе с Путиным, дурят всех остальных, тогда как их отказ от участия в нелегитимных выборах сделает те невозможными. Путин, оставаясь единственным участником, права баллотироваться не имеет, и я хочу растолковать это всем до конца, хотя тоже считаю, что они на такой шаг не пойдут.

— Это ж одна команда!..

— Совершенно верно, я с вами согласен. Прохоров, конечно, пока еще чуть-чуть из нее выпадает...

— ...одна команда!..

— ...но вот сейчас вполне туда попадет.

Хочу обратить ваше внимание, что историю, к сожалению, пишет режим, а не чьи-то благие помыслы. Вот есть замечательный лозунг: «За чистые выборы», под который формируется корпус независимых наблюдателей. Пусть в состав его войдут очень-очень-очень светлые люди, моральные качества которых общество оценивает выше среднего, но их проект — это именно то, что нужно власти, потому что, провозгласив лозунг: «За чистые выборы», они подтверждают, что выборы 4 марта должны пройти, а коли так, Путин с Чуровым, председателем Центральной избирательной комиссии, и со всеми подручными на 100 процентов готовы к тотальной фальсификации. Их не остановит никто, и пускай схватят за руку, пускай еще что-то — по фигу мороз: им важно 4 марта провести выборы, поэтому внимание общества и даже Площади увели в сторону. Ребята, создавайте комитеты, боритесь за чистоту выборов — да все, что угодно! Раздробить! — вот задача, а потом на каждом участке уже «работа» пойдет...

— Технология...

— Вот, а Путин еще про веб-камеры рассказал. Слушайте, после этого все должны были со смеху покатиться, сказать: «Ты что, с ума сошел, дурачок?». Камеры устанавливают — 13 миллиардов рублей на них тратят, а потом раз, отнесли корзиночку, вернее, заменили ее на другую — и никто никогда не заметит. Смотрите, что в цирке иллюзионисты творят...

— ...людей вообще распиливают...

— Даже людей распиливают — не только деньги (смеется), поэтому...

— Борис Абрамович, если 4 марта выборы все-таки состоятся, кто будет следующим президентом России?

— Мое убеждение следующее: даже если Путин и насчитает себе голоса, до инаугурации он как политик не доживет — инаугурации Путина-президента в России не будет! Еще раз говорю, я оптимист, идеалист. Не скажу, что если это произойдет, голову себе пеплом посыплю, но удивлюсь сильно.

Киев — Лондон — Киев

(Окончание в следующем номере)



Версия для печати

Напишите комментарий к этому материалу, нам интересно знать Ваше мнение!

Рейтинг публикаций "Бульвара Гордона"
ВОТ ЭТО ДА!

Загрузка ...

© 2004-2005, "Бульвар" / © 2005-2013, "Бульвар Гордона"
Перепечатка без согласования с редакцией не допускается. Ссылка на "Бульвар Гордона" обязательна. Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов публикаций.
Создание и сопровождение сайта - УРА Интернет