Спасение утопающих — дело рук самих утопающих

Виталий КОРОТИЧ. «Бульвар Гордона» 27 Июня, 2008 00:00

Иногда, наблюдая за легкостью, с которой киногерои гробят друг друга или заваливаются в койку, чтобы предаться любви с первым встречным, я задумываюсь над их представлениями о добре и зле, хотя чаще всего фильмы не провоцируют на раздумья. Но кто-то же внушил кинолюдям и литературным персонажам именно такие представления и придумал их именно такими. Чаще всего это автор, один из нас, воспитанный рядом с нами и научивший героев правилам жизненного устройства так же, как мы учим своих детей.

Взгляды на безнравственность и благородство меняются. Бессмысленно рассуждать о поведенческих стандартах наших предков, которые умели краснеть, «умирали от стыда» в ситуациях, которые не смутят сегодня и школьника младших классов. У предков жизнь была устроена по-другому, в ней была система категорических запретов и рекомендаций, о которых сегодня многие не имеют понятия.

В этом году мы, например, пережили несколько православных постов, в том числе Великий, между Масленицей и Пасхой. Большинство их почти не заметило, а 100 лет назад в это время в Киеве, Харькове или Одессе не работали театры, запрещалось устраивать свадьбы, в ресторанах подавали только постную пищу... У мусульман в дни Рамадана нельзя есть до захода солнца. Верующий иудей не станет ничего делать в субботу, а буддийский монах ни за что не наступит на букашку, встретившуюся на его пути. Это простейшие примеры, но те, кто заглядывал в Библию, знают о Заповедях, наборе стандартов, которыми в значительной степени была отрегулирована жизнь предков. Сегодня многие не имеют о них понятия, а те, кто имеет, зачастую не придают Заповедям значения.

Мир изменился, в нем стало меньше моральной директивности, как бы замедлилась эстафета, передающая эти стандарты из поколения в поколение. Церковь с ее проповедями ушла из повседневности большинства, а искусство, которое вроде бы должно транспортировать вечные ценности сквозь слои времени, тоже изменилось. И песни стали другими. То, что мы не поем современных песен в застолье, говорит (или молчит) о многом. Мы стали меньше читать, меньше переписываться, меньше общаться. Тарас Шевченко формировал свою душу, «списуючи Сковороду» и читая Псалтырь (у любого из мудрецов прежних лет можно найти в той или иной форме выраженную благодарность книгам).

Недавно в статье профессора филологии я прочел, что на вступительном экзамене в университет он спрашивал, кто автор «Повестей Белкина». Почти все абитуриенты ответили, что, конечно, Белкин, не имея понятия о пушкинском авторстве. Недавно, обсуждая в достаточно просвещенной киевской компании проблемы контакта цивилизаций, я начал читать наизусть шевченковский «Кавказ», и хотя бы кто-то продолжил мою декламацию...

Эстафета не должна прерываться. Прочел письмо читательницы, сетующей, что ее дети не знают «Евгения Онегина» в связи с малым количеством русских школ. Другая пишет, что ее дочь ничего не знает о Лесе Украинке в связи с тем, что в украинских школах преподают как-то не так. Спрашивается, почему при всех проблемах с образованием вы, уважаемые мамы, сами не читаете отпрыскам свои любимые книги? У меня нет под рукой украинской статистики, но опасаюсь, что она не намного лучше российской, которую я добыл.

В 70-е годы XX века детям читали книги в 80 процентах семей, а сегодня читают едва в 7 процентах. Среди молодежи доля систематически читающих людей снизилась до 28 процентов. В церковь ходит меньшинство, читают немногие. Пытаюсь понять, как передается моральная эстафета, о которой мы все беспокоимся. Из телевидения, извините за выражение? Горькая шутка одесситов Ильфа и Петрова, что спасение утопающих — дело рук самих утопающих, сохранила смысл до сих пор. Вы согласны, что дети должны быть умнее и лучше нас?