Максим ГАЛКИН: «Один я храню верность Алле!»

Наталия ДВАЛИ. «Бульвар Гордона» 3 Апреля, 2009 00:00

Трудно поверить, что в этом году 32-летний Максим Галкин отмечает 15-летие творческой деятельности. Артистический дебют будущей звезды состоялся на сцене Студенческого театра Московского государственного университета, где 17-летний Максим презентовал комедийный спектакль «Фонтаны любви к ближнему». Интеллигентный мальчик, изящно и остроумно пародирующий политиков, мгновенно завоевал любовь публики.

Сегодня Галкин — один из самых высокооплачиваемых российских артистов (ежегодный доход — около трех миллионов долларов). Ни один правительственный концерт, ни одно телешоу не проходят без участия молодого юмориста и шоумена. Более того, Максим — центральный игрок реалити-шоу под названием «Примадонна и ее мужчины».

Таблоиды то и дело публикуют фотографии совместного отдыха Галкина и Пугачевой то на модном горнолыжном курорте Куршавель, то на морских побережьях Израиля. Артист и сам не прочь подлить масла в огонь слухов и сплетен о романе с Аллой Борисовной. «Это Басков то с Кабалье, то с Ротару, то с Повалий поет. Один я храню верность Алле!» — кокетничает Галкин.

За 15 лет успешной карьеры в российском шоу-бизнесе кудрявый угловатый юноша превратился в метросексуала: сменил очки на контактные линзы, пристально следит за модой, без личного парикмахера, ежедневно выравнивающего непослушные кудри звезды, на гастроли не отправляется. «Это производственная необходимость, — немного раздраженно объясняет Максим. Зачем людей-то пугать?».

Людей пугать действительно незачем. Именно поэтому пародии юмориста из года в год становятся все беззубее и беззубее. Причем на резонные обвинения в конформизме и угодливости по отношению к власть предержащим Галкин лишь пожимает плечами: мол, если у Путина хоть какие-то речевые «примочки» были вроде «мочить в сортире» или «учите свою тещу щи варить», то к Медведеву вообще не придерешься. Именно с такой, цензурированной, программой Максим Александрович пожаловал в Киев.

«Я всегда с нескрываемым удовольствием приезжаю в Украину, — начал артист. — Обожаю вашу страну! Раз уж прибыл, расскажу о ваших политиках, потому что о наших я говорю мало». После чего поведал о том, как любит украинскую культуру. «Ну конечно, не так, как ваш Ющенко, — уточнил юморист. — Он же любит до потери сознания! Как ни посмотрю ваши новости, Виктор Андреевич все с рушниками носится и про незалежнисть бубнит. Он вообще что-то делает, кроме того, что бандеровцам памятники открывает?».

После Президента дошла очередь и до премьера. «Тимошенко — классная! Закутается в «Шанель» или «Версаче», головку наклонит — красавица! Делать такое скорбное лицо при таких деньгах надо уметь».

«Ой, наговорил... — артистично одернул сам себя Максим. — Главное, чтобы меня после выступления из Украины выпустили».

Пересказывать шутки артиста о Баскове, Кобзоне, Моисееве и Литвиновой скучно и бессмысленно — их тысячу раз крутили по российскому телевидению. Точно так же, как скучно и бессмысленно следить за творчеством Галкина. Из остроумного, подающего надежды молодого исполнителя Максим медленно и уверенно превращается в придворного шута, ничем не отличающегося от славной петросяно-«аншлаговой» компании.

«Юмористам сложно, — жаловался на киевском концерте Галкин, — у нас ни декораций, ни подтанцовки, только стул, чай и микрофон. Не то что у певцов. Вот появляется на сцене Филипп, и уже по наряду видно, за что деньги платили: у него все блестит, все в перьях. Ой, вообще-то, про Киркорова мне шутить неудобно. По семейным обстоятельствам».

Вообще-то, Максим прав: выдержать двухчасовое выступление, на котором только стул, чай и микрофон, действительно сложно.