Товарищ, верь!

Виталий КОРОТИЧ 21 Сентября, 2007 00:00

Бездарные композиторы, художники и писатели поговаривают, что потомки (в отличие от неблагодарных современников) обязательно оценят их творчество. Опасение за внуков и правнуков, которые, получается, обречены читать плохие книги и осквернять свой слух со зрением, смягчается тем, что отношения с будущим — дело сложное, дающееся далеко не всем.

Судя по всему, только цыганки на вокзале уверенно угадывают завтрашний день. Кроме них, успешны в отдаленных прогнозах бывают немногие астрологи, среди которых самым авторитетным признают члена нашего редакционного совета Павла Глобу. У политиков и ученых, которые размышляют о будущем по обязанности, получается хуже. Например, физик Эрнест Резерфорд, подробно изучивший атом и удостоенный за это Нобелевской премии, утверждал незадолго до того, как Энрико Ферми осуществил в Чикаго первую цепную реакцию, что атомная энергия не будет получена никогда. Другой пример: 40 лет назад прошла всемирная конференция врачей-трансплантологов, на которой было заявлено, что если пересадка сердца и случится, то не сейчас, а когда-нибудь в будущем. Но в том же 1967 году южноафриканский хирург Кристиан Барнард пересадил новое сердце своему пациенту Луису Вашканскому.

О фантазиях политиков не стану и вспоминать — классическими являются пророчества Ленина и Троцкого о скорой всемирной пролетарской революции, а также обещание Хрущева построить коммунизм к 80-м годам прошлого века. Самое странное, кое-кто верил упомянутым бредням. Зато произошла задержка с публикацией первого сообщения о полете самолета братьев Райт, потому что газетчики не восприняли его серьезно. Несколько десятилетий назад компьютерщики не верили, что искусственный мозг сможет обыграть сильного шахматиста...

Произнеся слово «вера», я прикасаюсь к одному из парадоксов нашего просвещенного времени. Наука, которая ничего не принимает на веру, бывает бессильна перед человеческой верой в чудо, перед отношением к будущему, которое существует вне логики и тем не менее вписывается в современность. Те, кто поучился в советских вузах, на полном серьезе сдавали экзамены и зачеты по такому предмету, как «Научный коммунизм». Наверное, одной из причин провала этой псевдонауки было то, что в нее полагалось верить, как в религию, без сомнений и вопросов, а никто не верил. Зато совершенно ненаучные категории успешно вписываются сегодня в сложнейшие жизненные ситуации.

Работая когда-то в киевской клинике, я участвовал в эксперименте, где больные получали таблетки прессованного талька со словами о том, что это мощное новейшее заграничное лекарство. Многим из них становилось лучше. В знаменитом американском Гарвардском университете создали отдел по исследованию подобных явлений, установив, что многие болезни (более 70 процентов от общего их количества, в том числе стенокардия, бронхиальная астма) вылечиваются или замедляют развитие потому, что больные верят в свое выздоровление. Помогает и религия. 64 процента американских врачей молятся или готовы молиться вместе с пациентами, потому что вера в Бога явно повышает многим из них шансы на исцеление.

Исследователи человеческого сознания считают, что безверие разрушает людей и человеческие сообщества. Известный академик Бехтерева, потомок знаменитого психиатра, доказывала в своих статьях, что немало телесных недугов — всего лишь продукт нездоровой психики. Наверное, истина, как всегда, посредине. Знание и вера должны сочетаться. Поодиночке они могут порождать фанатиков или циников. Научные планы на будущее бессмысленны без веры в лучшее завтра. Но не все врачи и политики верят даже в собственные усилия: иначе жизнь была бы здоровее и надежнее...