Массовка временщиков

Виталий КОРОТИЧ. «Бульвар Гордона» 26 Декабря, 2008 00:00

Современные обществоведы и политологи любят выражение «социальный лифт», рассуждая о перспективах развития государства. Считается, что должна быть понятная система возвышения талантливых людей внутри общества, отбор их (по четким и гласным критериям) для систем управления, вовлечение во власть и подъем на самый верх. Для нас это очень важно, потому что многим надоели законспирированные выборы по партийным спискам, которые до срока избирателям читать не положено, свары в парламенте, толкучка у министерских кресел — власть не становится от этого понятнее и для многих объединяется словом «они», на которое никто во власти почему-то не обижается.

Возникая неведомо откуда, начальнички через какое-то время ныряют неведомо куда, и никто не вспоминает о недавних вершителях судеб, тем более что в этой плановой бестолковости многие сменщики тоже не очень заметны, их почти не разглядывают. Очень опасно массовое непонимание того, кто и в какую сторону поворачивает с очередным скрипом державный руль. Номенклатура осталась номенклатурой, как ее ни зови. Появились у нас спикеры, брокеры и рокеры, но, по сути, мало что меняется в эпоху великих переименований.

Еще один популярный сегодня термин — «дежа вю», то есть «я это уже видел». За минувшие сотни лет бывали у нас чиновники татарские, польские, турецкие, российские — так же назначавшиеся сверху и стремившиеся внушить окружающим мифы о своем всемогуществе. На самом деле они были слабы и запуганы, жили под угрозой не только увольнения, но и ареста, зачастую выполняя историческую роль жертвенных козлов, уходя на плахи, в застенки и лагеря.

Советское государство приравняло к чиновникам большую часть страны, включая многих крестьян, всех писателей, киношников и журналистов. Страх въедался в государственных людей генетически. 77 лет назад драматург Афиногенов написал пьесу «Страх», которая украшала отечественные сцены, пока писателя не расстреляли. В пьесе был такой монолог о «державных людях»: «Молочница боится конфискации коровы, крестьянин — насильственной коллективизации, советский работник — непрерывных чисток, партийный работник — обвинений в уклоне, научный — в идеализме, работник техники — во вредительстве. Мы живем в эпоху страха». Чиновники относились к государству, как к неумолимой судьбе, от которой не уйдешь. Замечательный украинский поэт Микола Бажан рассказывал, что, не ощущая за собой никакой вины, он тем не менее долгое время спал в брюках, чтобы не выглядеть жалко и нелепо, стоя в исподнем, когда придут арестовывать. Сталинские наркомы держали дома узелки с одеждой из таких же соображений.

Тип нашего современного госслужащего сложился давно, и по окаменевшей исторической логике мы получили не муштрованного европейского чиновника, а то, что имеем. Сегодня многие наши чинуши заботятся о себе основательнее, обзаводясь заграничными паспортами и банковскими счетами вместо узелка под кроватью, к тому же у нас чиновников чаще перемещают, чем сажают.

Важнейший залог нормального развития, если не спасения, страны — наладить тот самый «социальный лифт», которым к управлению государством поднимется не запуганная массовка временщиков, а гласно отобранная национальная элита. И тогда, как выразился знакомый журналист, не так будут заметны обалдевший хозяин и хозяйничающий балда.

Надо захотеть. Возможно, если мы начнем размышлять вслух и на эту тему, что-то изменится, мы станем выдвигать, а не терять талантливых людей, сейчас уходящих за тридевять земель от родимых безнадежностей. Хотелось бы...